Защита религиозной архитектуры Украины – это выстраданное право суверенной европейской нации определять собственное духовное будущее. Об этом пишет Анастасия Степаненко, грантрайтер, проектный менеджер, культуролог, эксперт аналитического центра «Объединенная Украина», в статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
В утренние часы 15 июня 2026 года российский дрон "Герань-2" ударил по Успенскому собору Киево-Печерской лавры - одной из самых почитаемых святынь восточного христианства и краеугольному камню культурного наследия Украины. Удар нанес значительные разрушения комплексу собора, повлекшие пожар, охвативший почти 800 квадратных метров. Для украинцев это стало эхом более длинной истории, в которой сакральная архитектура неоднократно становилась мишенью имперского насилия.
На протяжении всего ХХ века религиозные памятники Украины подвергались систематическому уничтожению в рамках советских антирелигиозных кампаний. После обретения Украиной независимости в 1991 году многие были тщательно восстановлены. Однако институциональное наследие советской религиозной политики привело к тому, что значительная часть религиозной инфраструктуры Украины оставалась связанной с церковными структурами, подчиненными Москве. Сегодня сакральное наследие вновь стало полем боя — не только из-за ракетных ударов и оккупации, но и из-за конкурирующих нарративов по истории, идентичности и духовной власти.
Как советский атеизм уничтожал сакральное наследие?
Большевистская революция коренным образом изменила отношения между государством и религией на всей территории бывшей Российской империи. Руководствуясь известным утверждением Маркса о том, что религия является "опиумом для народа" , советские власти рассматривали религиозные институты как идеологических конкурентов, влияние которых нужно было устранить. Начиная с 1920-х годов и усиливаясь во время сталинских антирелигиозных кампаний 1930-х годов, церкви по всей Украине систематически закрывались, разрушались или перепрофилировались.
Кампания не ограничивалась лишь ограничением религиозной практики. Она имела целью уничтожить самую материальную основу религиозной культуры. Тысячи церковных колоколов были переплавлены для промышленных нужд. Монастыри ликвидировались, религиозные школы закрывались, а духовенство подвергалось заключению, депортации или казни. Величественные соборы, на протяжении веков определявшие силуэты украинских городов, исчезали с лица земли.
Многие сохранившиеся церкви превратили в склады, зернохранилища, рабочие клубы, кинотеатры, музеи атеизма или промышленные здания. Фрески зарисовывались, иконы уничтожались, а сакральные интерьеры лишались религиозной символики. Архитектурная оболочка часто оставалась, однако ее духовную и культурную функцию сознательно стирали.
Эта политика была частью более широкой стратегии политического контроля. Религиозные общины представляли собой альтернативные источники авторитета, местной идентичности и исторической непрерывности, которые могли бросить вызов монополии советского государства на общественную жизнь. Разрушая церкви и монастыри, советские власти также пытались оторвать общины от их исторической памяти.
Восстановление Михайловского Златоверхого монастыря — один из первых масштабных актов культурной деколонизации независимой Украины
Немногие памятники иллюстрируют этот процесс так ярко, как Михайловский Златоверхий монастырь в Киеве. Основанный в начале XII века, он являлся одним из шедевров архитектуры Киевской Руси. Его золотые купола доминировали над киевским небосводом на протяжении веков, а мозаики и фрески принадлежали к лучшим образцам средневекового восточнохристианского искусства.
В 1934 году советские власти приказали разрушить монастырь в рамках планов превращения Киева в образцовую социалистическую столицу. Несмотря на протесты ученых и музейных работников, собор был снесен в 1935-1937 годах. Многочисленные бесценные мозаики и фрески были демонтированы; часть вывезли в музеи Москвы и Ленинграда, а многие другие бесследно исчезли.
Официально снос обосновывали модернизацией города, однако на самом деле он отражал решимость советской власти устранить видимые символы исторической и духовной автономии Украины.
После обретения Украиной независимости восстановление Михайловского Златоверхого монастыря стало одним из первых крупных проектов культурной реставрации в стране. Завершенная в 1999 году отстроенная обитель символизирует восстановление исторической памяти после десятилетий идеологического подавления.
Ее восстановление стало актом культурной деколонизации, продемонстрировав, что возвращение сакрального наследия означает одновременно и возвращение исторической субъектности.
Международная солидарность и культурная дипломатия помогли спасти Софию Киевскую
В отличие от Михайловского монастыря, Софийский собор избежал уничтожения. Это доказывает, что сохранение культурного наследия часто зависит от транснациональных сетей и международной культурной дипломатии.
В 1930-е годы советские планировщики рассматривали возможность сноса собора, чтобы освободить место для нового правительственного комплекса в Киеве, в рамках более широкой кампании против религиозной архитектуры, которая уже забрала немало исторических памятников. Его сохранение стало результатом совместных усилий украинских ученых, музейных работников, архитекторов и международных научных кругов, отмечавших исключительное историческое и художественное значение собора.
Особенно важна была реакция французских историков искусства и византинистики, чьи публичные призывы и научные обращения помогли привлечь международное внимание к нависшей над памятником угрозе. Повышенное международное внимание увеличило репутационные риски для советского правительства и способствовало решению сохранить собор, превратив его в музей, а не разрушив.
Как одна из старейших памятников восточного христианства, датируемая XI веком, София Киевская олицетворяла не только религиозное значение, но и политическую и культурную историю средневековой Киевской Руси. Ее мозаики, фрески и архитектурный ансамбль составляли незаменимое свидетельство развития византийской и восточнославянской цивилизации. Уничтожение собора стерло бы одно из важнейших архитектурных свидетельств формирования христианской культуры в Восточной Европе.
На протяжении всего советского периода собор функционировал как музей. Хотя физически он сохранился, его религиозная функция оставалась приостановленной, что иллюстрирует еще одну отличительную черту советской политики относительно наследия: памятники могли содержаться как исторические артефакты, оторванные от своего первоначального духовного и культурного назначения.
Сохранение Софии Киевской – один из первых в Восточной Европе ХХ века примеров того, как глобальная научная солидарность и международное общественное мнение могут влиять на наследственную политику авторитарных режимов и помогать защищать памятники выдающейся универсальной ценности. И эта сохранность демонстрирует, что защита памятников — лишь одно из измерений охраны культурного наследия.
Распад Советского Союза изменил политический ландшафт, но не привел к немедленному демонтажу институциональных структур, через которые десятилетиями осуществлялось имперское влияние. Восстанавливая свои церкви и монастыри после обретения независимости, Украина столкнулась со сложным вызовом — возвращением религиозных институций и символических пространств, которые оставались встроенными в административные рамки советских времен.
Независимость без полной религиозной независимости?
Провозглашение независимости Украины в 1991 году восстановило свободу вероисповедания и позволило открыть тысячи церквей. Местные общины, полагаясь в основном исключительно на волонтерский труд и частные пожертвования, начали восстанавливать здания, которые десятилетиями служили складами, заводами или стояли запущенными руинами.
Однако политическая независимость автоматически не означала церковную независимость.
Поскольку Советский Союз централизовал православное управление под Москвой, многие исторически значимые монастыри и соборы оставались в юрисдикции Украинской православной церкви, связанной с Московским патриархатом (УПЦ МП). Это положение отражало институциональную преемственность, унаследованную от советского периода.
В течение десятилетий эта ситуация порождала сложное сосуществование. Многие священнослужители искренне служили своим местным общинам, в то время как институциональная структура оставалась связанной с религиозным центром, расположенным в Российской Федерации.
После агрессии России против Украины в 2014 году и особенно после полномасштабного вторжения в 2022 году обеспокоенность этими институциональными связями усилилась. Украинские спецслужбы задокументировали многочисленные случаи, когда отдельных священнослужителей обвиняли или осуждали за сотрудничество с российскими оккупационными властями, распространение прокремлевской пропаганды или содействие разведывательным операциям России.
Поэтому важно различать свободу вероисповедания и национальную безопасность. Украина не криминализировала религиозные убеждения или богослужения. Законодательные и административные меры были направлены на ограничение институционального влияния организаций, руководящие центры которых остаются на территории Российской Федерации или представители которых доказано сотрудничали с государством-агрессором.
Это разграничение часто ошибочно толкуют за пределами Украины, где дискуссии иногда сводятся исключительно к вопросу религиозной свободы, оставляя без внимания более широкий контекст гибридной войны.
Ни одна памятка не иллюстрирует эти наложенные друг на друга исторические пласты лучше Киево-Печерской лавры .
Основанный в XI веке монастырь стал одним из важнейших центров православной духовности, науки, рукописания и архитектуры в Восточной Европе. На протяжении веков политических потрясений он оставался определяющим символом религиозной жизни Украины.
В советский период значительную часть монастыря превратили в музейный комплекс. В ноябре 1941 года, во время Второй мировой войны, Успенский собор был разрушен в результате взрыва, обстоятельства которого до сих пор остаются предметом исторических дискуссий. Собор простоял в руинах на протяжении всего советского периода.
Его восстановление, завершенное в 2000 году, стало еще одной вехой в общем процессе восстановления культурного наследия Украины.
С 2000 года до конца 2022 года отстроенный собор использовала преимущественно Украинская православная церковь, связанная с Московским патриархатом. С января 2023 Православная церковь Украины начала проводить в соборе регулярные богослужения, что отразило более широкие изменения религиозного ландшафта Украины.
Именно поэтому удар русского дрона по Успенскому собору в июне 2026 года приобрел глубокое символическое значение. Памятник, переживший советские антирелигиозные кампании , разрушение военного времени и десятилетие идеологического контроля, снова стал жертвой российской военной агрессии.
Деколонизация сакрального наследия – это не религиозные преследования
В постколониальных обществах деколонизация часто предполагает переименование улиц, пересмотр учебных программ или переосмысление исторических нарративов. В Украине она требует переосмысления сакрального наследия.
Этот процесс направлен не против религии как таковой. Скорее он призван отделить подлинную религиозную свободу от институциональных структур, исторически встроенных в имперские системы управления.
Восстановление церквей, возвращение религиозных сооружений местным общинам, поддержка независимых церковных институций и критическое переосмысление имперских нарративов — все это часть широких усилий по возвращению культурного суверенитета.
Сакральное наследие одновременно функционирует как архитектура, историческая память и живая община. Когда эти замеры подчиняются внешней политической власти, само наследие рискует стать инструментом доминирования.
Продолжающееся восстановление религиозных памятников по всей Украине является попыткой воссоздать культурную непрерывность, прерванную десятилетиями идеологических репрессий.
Историю сакрального наследия Украины нельзя понять только через призму архитектуры. Это в то же время история имперского господства, культурной стойкости и национального самоопределения. Сакральный ландшафт повествует историю повторяющегося уничтожения, за которым каждый раз следует решительное возрождение.
Нынешняя война России снова поставила это наследие под прямой удар. Однако борьба выходит за пределы поврежденных построек. Она касается права украинцев толковать собственную историю, сохранять собственную культурную память и определять будущее собственных религиозных институтов. Защита сакрального наследия Украины означает защиту культурных основ демократической и суверенной европейской нации.
