Вопрос об урегулировании использования медицинского каннабиса в Украине стоит давно: из года в год активисты пытаются донести общественности и парламентариям, зачем нужны лекарства из конопли и как они работают. Но пока в стране эта практика остается преступной, и около 2 млн пациентов вынуждены страдать от хронической боли и других состояний, с которыми можно бороться препаратами на основе каннабиноидов — активных компонентов конопли. На сей раз врачи, пациенты и ученые попытались исправить ситуацию с помощью электронной петиции к Верховной Раде. Если она наберет 25 тыс. голосов, парламентарии обязаны будут ее рассмотреть. Realist публикует 4 истории о том, почему это важно
Ольга Ткаченко, активистка, мать ребенка с синдромом Леннокса-Гасто
У моей дочери сложная фармакорезистентная форма эпилепсии — синдром Леннокса-Гасто. Тяжелые приступы начались в трехмесячном возрасте, и продолжаются уже 6,5 лет, по 10−15 раз в день. Назначенные противоэпилептические препараты не блокируют их на 100%, гормональная терапия не принесла результатов, а операция на головном мозге оказалась малоэффективной. От частых приступов и побочных эффектов сильнодействующих препаратов ребенок сильно отстает в развитии. В свои неполные 7 лет она не ходит, не сидит, не ползает, не жует, не говорит, не понимает слов и не может объяснить, что ее беспокоит. Мы хотели бы заниматься ее реабилитацией, но это предусматривает стимуляцию мозга. А стимуляция мозга, в свою очередь, увеличивает частоту приступов. Возникает замкнутый круг, ведь каждый приступ — это отмирание клеток головного мозга. В результате ее лишь откидывает назад в развитии.
Врачи говорят, что других вариантов лечения нет. Но полгода назад мы узнали о медицинском каннабисе. Именно такую форму эпилепсии уже довольно давно лечат за рубежом, и есть много успешных примеров, когда приступы у детей либо сокращались, либо полностью заканчивались. У нас появилась надежда, но в Украине каннабис под запретом даже для лечения. Это нонсенс, ведь эти лекарства можно купить даже в соседней Польше. Но мы не можем привезти их в Украину, потому что здесь они — наркотик.
Я считаю, что это прямое нарушение конституционного права моей дочери на жизнь, на здоровье и лечение. Нам остается или дождаться, когда в Украине узаконят препараты каннабиса и разрешат их использовать, либо иммигрировать в страну, где такое лечение является возможным.
Екатерина Бибко, активистка Украинской ассоциации медицинского каннабиса
Мой ребенок тоже страдал от тяжелой формы эпилепсии — синдрома Драве. Мы перепробовали почти все, но не смогли его спасти, потому что доступа к необходимому препарату не было. Я хочу поддержать всех родителей, которые еще надеются спасти своих детей, дать им полноценную жизнь.
Святослав Прохоров, ветеран АТО, ассистент кафедры ортопедической стоматологии НМУ им. Бгомольца
Уже через 10 лет после окончания Вьетнамской войны около 60 тыс. участников боевых действий в США покончили жизнь самоубийством. Алкоголизм, наркомания и суициды буквально заставили Америку заняться проблемой посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у военных. Я общался с военными врачами из Израиля, США и Канады, и в этих странах препараты на основе медицинской конопли — основное лекарство. В Израиле считается, что все военные, которые прошли боевые действия, страдают ПТСР. Выходя из зоны боевых действий, все они попадают в реабилитационные центры на 3−14 дней, и только после этого возвращаются домой.
В Украине сегодня больше 340 тыс. участников боевых действий. Если пользоваться мировыми данными, 80% из них могут иметь ПТСР — заболевание, которое влечет за собой распад семей, алкоголизм, наркоманию и суицид.
По информации
Дмитрий Шерембей, глава координационного совета пациентской БО «100% жизни»
Около 2 млн украинцев сегодня терпят боль, которую нельзя купировать доступными средствами. В хосписных палатах не знают, как остановить крики и мучения, и родственники больных вынуждены идти на черный рынок, покупать запрещенные законом препараты. У меня есть личный опыт, когда для умирающего человека наркотики покупали на черном рынке. Все знали, что он умрет. Уже не было смысла каждый день колоть морфий: от него только язвы появлялись. Но последние 2 недели человек не страдал, ел, общался. Он уходил из жизни по-человечески.
Я никому не желаю столкнуться с такой ситуацией, но мое желание разбивается о статистику: около 2 млн людей ежегодно попадают в замкнутый круг невозможной боли. Если государство не может обеспечить человека лекарствами, оно как минимум могло бы не мешать. Мы хотим, чтобы использование медицинского каннабиса было урегулировано в 2019 году. Если где-то в мире есть технология, которая облегчает или продлевает жизнь, никто не имеет права ограничивать людей в ее получении.
Читайте также: Почему так много стран сегодня легализуют каннабис
