Стас Краснов: система со мной борется – значит, я на правильном пути
Эксклюзив

Стас Краснов: система со мной борется – значит, я на правильном пути

22 ноября 2016 | 14:40

Станислав Краснов — украинский националист, крымчанин, глава гражданского корпуса (ГК) «Азов-Крым». Ночью 28 февраля этого года был задержан вблизи дома, где проживал со своей тогда еще девушкой Оксаной Шелест (они расписались во время нахождения Станислава в СИЗО). СБУ обвинило Краснова в незаконном хранении оружия, а также в связях с российскими спецслужбами.

Арестованный в начале марта 2016 года, Краснов вышел из СИЗО только в сентябре. Одним из поручителей Станислава является украинский диссидент Степан Хмара. Дело Краснова довольно запутанное. Чтобы прояснить ситуацию, Realist встретился и поговорил с человеком, который попал в немилость СБУ. Редакция готова предоставить второй стороне конфликта возможность высказаться по этому поводу.


Свободу Крыму

— Чем Вы занимались до того, как в феврале были задержаны?

За полгода до того, как меня арестовали, я занимался блокадой Крыма, освобождением полуострова от оккупации.

Я вернулся из АТО, встретился со своими давними знакомыми ребятами из ГК «Азов». Они сказали, что планируется блокада Крыма, и нужен человек, который мог бы это все грамотно организовать и заниматься этим на протяжении всего периода блокады. Я согласился, так как сам являюсь крымчанином. Потом, в сентябре 2015 года, началась гражданская акция по блокаде Крыма, и я стал сокоординатором этой самой блокады. То есть я почти все время был на границе с Крымом — с сентября 2015 года и до февраля 2016-го.

Мы блокировали контрабанду товаров в Крым, также проверяли документы у людей, которые въезжали на территорию Крыма либо выезжали оттуда.

Мы довольно успешно ловили сепаратистов. А потом неизвестные патриоты взорвали энергоопоры, через которые поставлялась в Крым электроэнергия, и мы не давали эти опоры чинить (речь о попытке активистов ввести «энергоблокаду» Крыма путем повреждения на территории Херсонской области опор линий электропередачи. — R0).

— Почему не давали чинить?

Мы не хотели, чтоб у оккупантов был свет. Страна-оккупант должна нести убытки, проведя свой свет на территорию, которую они же и аннексировали. Пусть бы делали электрическое сообщение из Кубани.

— Насколько я знаю, то Вас в феврале арестовали не впервые. Раньше Вы вместе с другом раскрыли схему торговли людьми, это так?

Негатив со стороны правоохранительных органов, прокуратуры и СБУ (тогда еще крымских) начался, когда мы заявили о давлении со стороны начальства на меня и Сашу Костенко (узник Кремля, бывший напарник Краснова по работе в милиции, которого в мае российский суд признал виновным в избиении сотрудника крымского «Беркута» во время февральских событий на Майдане в Киеве. — R0). На нас давили, чтобы мы прекратили помогать жертвам торговли людьми.

Ситуация была такова: на то время мы с Костенко работали в Крымской милиции, что-то около трех месяцев, и я случайно узнал, что в райотдел обратилась девушка с заявлением о том, что ее обманным путем вывезли в Россию и заставляли заниматься проституцией в Москве. Каким-то образом она сбежала и теперь вот пришла с заявлением.

Как правило, такие заявления у нас игнорировались — считалось, что такие преступления невозможно раскрыть. Конкретно в этом случае были замешаны высокопоставленные лица как с украинской, так и с российской сторон, и это заявление просто отказывались принимать.

Тогда мы с Сашей объяснили ей, что нужно сделать, чтоб заявление было принято, познакомили ее с правозащитниками, журналистами. Мы понимали, что такие дела нужно максимально предавать огласке. Уже потом нашлась еще одна жертва этой же схемы. Видя происходящее, вторая жертва перестала бояться и открыто выступила с таким же заявлением.

После этого сразу на нас с напарником началось давление: нас вызывали к начальнику главного управления, на работу к нам приходили крымские СБУшники, которые, к слову, сейчас все стали ФСБшниками. Прокуратура пыталась заводить на нас какие-то фейковые дела… Также ночью нас под дверьми стерегли какие-то люди из управления по торговле людьми, вооруженные. Честно — творился какой-то абсолютный мрак. У нас не было другого выхода, кроме как приехать в Киев и дать пресс-конференцию, обратить на эту ситуацию внимание.

В итоге вопрос заглох… Насколько мне известно, сразу после этого чартерными рейсами в Киев прилетали некоторые депутаты Госдумы Р Ф, общались с нашей прокуратурой, хотели максимально замять это дело. Потом уже наши правоохранительные органы озвучили версию, что-то, чем мы занимаемся — это заказ Кремля, ФСБ. Владелец медиахолдинга, в состав которого входит издание «Московский комсомолец» (Павел Гусев, который также является главредом «МК». — R0), был напрямую причастен к этой схеме с проституцией, и это было доказано. Историю спустили на тормозах, конечно, но мы уже были под пристальным вниманием органов и прокуратуры.

— Это все было осенью 2013 года, правильно?

Да, тогда просто по счастливому для нас стечению обстоятельств начался Евромайдан в Киеве. Я думаю, что если бы не это, то для нас все могло закончиться очень плачевно. Вот в ноябре 2013 года был первый несанкционированный обыск в нашей киевской съемной квартире. Об этом даже был сюжет в новостях.

Мы приходим с Майдана домой, а у нас просто взломаны двери и вынесено все — компьютеры, флешки, в общем все, на чем могла быть хоть какая-то информация, касающаяся дела о проституции.

Все было обставлено так, будто хозяйка квартиры нашла пистолет и потому вызвала милицию, хотя сама хозяйка утверждает, что пришла на место, а там люди в форме и с собаками. Позже милиция заявила, что их там вообще не было.

Потом сразу после победы Майдана, примерно в апреле 2014 года, нас пригласили в одну из квартир (кто-то снимал квартиру для отдыха и купания майдановцам, тогда так часто делали). Сразу за нами ворвалась группа «Альфа» и якобы в квартире нашли оружие. В квартире было много вещей других людей, которые там лежали на хранении, при этом у меня было свое легальное зарегистрированное оружие, зачем мне прятать в чужой квартире, в которой я вообще нахожусь первый раз, какое-то «левое» оружие. Не ясно, но нас обвинили в хранении оружия тогда.

— Там, насколько я помню, был еще один интересный момент с «Беркутом».

Да. Считается, что Майдан победил в двадцатых числах февраля, а за месяц до этого, в конце января, крымские СБУшники совместно с киевскими коллегами из наших разговоров смонтировали сюжет, и назвали его «Сучасні кати України». Cюжет примерно такой: я, Саша Костенко, Дима Резниченко и Ильенко поймали сотрудников «Беркута» и пытали их в подвале здания Киеврады. Это, конечно, полнейшая чушь.

— Возможно ли, что это видео было записано, потому что власть считала, что Майдан проиграет?

Да, однозначно. Готовилась почва в случае проигрыша Майдана, чтоб было кого сразу обвинить в преступлениях против силовиков. Забегая вперед, скажу, что прослушивать меня и следить за мной не переставали на протяжении последних трех лет. Записи всех моих разговоров есть и хранятся в СБУ.

Новые старые

— Как, по Вашему, эта история освещалась в СМИ?

Во время событий на Майдане перед моим первым арестом в Киеве у меня были огнестрельные ранения ног и контузии. 18 февраля, когда «Беркут» наступал на Октябрьский дворец (ул. Институтская), я был в числе людей, которые его защищали, чтобы побратимы успели вынести оттуда раненых и вещи. Там я и получил ранения, после чего мне пришлось лечиться в одной из клиник. С октября 2014 года по апрель 2015-го я находился в зоне АТО, к слову, тогда правоохранительные органы меня не трогали. Об этом никто не говорит, но зато в СМИ охотно распространяется информация о том, что я преступник и предатель.

— Давайте поговорим о Вашем последнем аресте в феврале 2016 года. Почему это произошло?

У меня до сих пор нет простого ответа на этот вопрос. Одной из причин может быть ненависть ко мне определенных лиц в СБУ, причем это явно не высшее звено руководства. Тем более надо учитывать, что часть сотрудников СБУ перевелась в Киев из Крыма, и есть определенная неприязнь ко мне с их стороны. К тому же, они считают, что я причастен к подрыву энергоопор, через которые электричество поступало в Крым. Плюс я слишком активный в некоторых вопросах человек. Я помогал службам разведки в поимке опасных преступников на границе с Крымом — мы поймали одного из организаторов референдума в Крыму и других не менее важных сепаратистов. Знаю, что из десятерых пойманных семерых точно сразу отпустили.

Так получилось, что СБУ просто использовало информацию, которую я передавал, против меня. Спустя полгода испуганные сотрудники разведслужб, с которыми я сотрудничал, все-таки дали показания, подтвердив, что все, что я тогда делал, было в интересах государства. То есть дали показания в мою пользу и подтвердили, что мои действия были против оккупантов и захватчиков, которые вредят Украине, а не против Украины.

— Эти показания повлияли на дело в положительном ключе?

Ну, раз меня выпустили из СИЗО, то я думаю, что да, повлияли.

Конечно, обидно то, что руководство СБУ поверило людям, которые изначально были настроены против меня и клеймили меня разными неприятными эпитетами. Теперь получается, что они просто не могут дать задний ход. Что они скажут? Не скажут ведь, «да, мы пытали человека, покалечили его, держали в СИЗО и все зря». Это ставит под сомнение компетентность этих самых органов.

Найти и изъять

— Как произошел арест в феврале?

Нас с женой задержали вечером, когда мы шли в магазин. В материалах дела указаны совсем другие обстоятельства — якобы мы куда-то уезжали на машине и все такое… При задержании Оксане (жене) тоже досталось, она была вся в синяках…

Официальная версия задержания звучит так: «В ночь с 27 и 28 февраля г-на Краснова вместе с Оксаной Шелест задержали на автозаправке на трассе Киев — Харьков после того, как они заложили тайник. Во время осмотра места событий, по информации г-на Ткачука (руководитель аппарата главы Службы безопасности Украины Александр Ткачук. — R0), нашли и изъяли пластиковую взрывчатку в тротиловом эквиваленте около 42 кг. По объему это равно семи противотанковым минам. Кроме того, изъяли пять корпусов боевых гранат, шесть напольных механизмов к минным взрывателям и 10 детонаторов».

После задержания меня вывезли в лес. Пытали. Держали в замерзшем болоте около шести часов, потом еще два часа били в главном управлении СБУ. Это были действительно пытки, а не просто избиение.

— Что они хотели? Была ли какая-то конкретика?

На самом деле нет. Я не думаю, что люди, избивавшие меня, чего-то от меня хотели. Все выглядело так, как будто на мне просто срывали злость. Выплескивали ненависть. Я не видел, чтобы с задержанными российскими агентами или ГРУшниками обходились также: все они были целыми и содержались в относительно нормальных условиях. В СИЗО я пробыл до сентября 2016 года. Все это время проходили суды по моему делу. Несколько раз мне продлевали срок содержания под стражей, несмотря на то, что решение было явно противоправным — мне не предоставлялась нормальная медицинская помощь.

Списки «террористов»

— Раз украинское правосудие вменяет вам госизмену и считает (или считало) агентом Кремля, то отношение должно было быть более бережное, как в случае с тем же Ерофеевым и Александровым (российские офицеры, которых захватили в плен под Счастьем в Луганской области. — R0). Но Вы также фигурируете в списке разыскиваемых «террористов» в России…

Да. У моих родителей, которые живут в Крыму, была серия обысков, у меня есть отсканированные решения оккупационных судов об этих обысках. Также родителей допрашивают, у них подписка о невыезде, так как они являются свидетелями по делам, заведенным на меня российской стороной. Я в России официально признан террористом.

— На протяжении всего процесса рядом с Вами находится Оксана, вы заключили брак, пока находились в СИЗО?

Да. Оксана со мной с 2013 года, несмотря на все происходящее. Во время последнего задержания в феврале, когда мы вышли ночью в магазин за водой, а нас побили сотрудники СБУ, ее также держали в лесу, вместе со мной, пока меня избивали. Она героически все это переносит вместе со мной.

Уже когда я лежал в больнице, перед тем как меня закрыли в СИЗО, мы решили, что пора бы и узаконить наши отношения. И вот уже в СИЗО, в конце мая, у нас произошла регистрация брака.

Краснов с женой на суде

— Чем вы будете заниматься, когда судебный процесс закончится?

В приоритете у меня пока что — понять, что меня ждет дальше. Естественно, так как я крымчанин, мой личный интерес — скорейшее возвращение Крыма в состав Украины. Этим бы я и хотел заняться. Я не считаю, что туда нужно въезжать на танке — есть масса способов бороться с оккупацией мирным путем, через социальную и гуманитарную сферы. У меня даже есть идеи в этом направлении.

До последнего ареста для меня были важны вопросы возвращения Крыма, потому что это моя родина. Теперь я уверен, что раз со мной так боролись все это время, то я явно на правильном пути.

Автор: Эвелина Ганская

Украинцы с паспортами РФ будут лишены гражданства
25 июля 2021
Стало известно, какие автомобили запретят в Украине
25 июля 2021
На Волыни разоблачили группировку, которая через Польшу переправляли янтарь в ОАЭ (фото)
24 июля 2021
В Польше автобус с украинцами попал в ДТП – один украинец погиб
24 июля 2021
С 27 июля украинцы смогут посещать Испанию
24 июля 2021
"Криминального авторитета" из Молдовы депортировали из Украины
24 июля 2021
На Крещатике вспыхнул масштабный пожар
24 июля 2021
Ученый рассказал, почему медузы заполонили Азовское море
24 июля 2021