Российские требования по нейтралитету и безъядерному статусу Украины являются попыткой вернуть ее в состояние стратегической беззащитности перед следующим этапом агрессии. Об этом пишет Петр Олещук, эксперт аналитического центра «Объединенная Украина», доктор политических наук, в своей статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
Секретарь российского Совбеза Сергей Шойгу снова заговорил о так называемых первопричинах войны между Россией и Украиной. В его изложении все выглядит просто и вроде бы даже дипломатично. Для стабильного мира Украина должна «вернуться к внеблоковости, нейтралитету и безъядерному статусу».
Россияне не требуют ничего принципиально нового от Украины
На первый взгляд это может звучать как привычный набор российских условий для переговоров. Но перед нами не мирное предложение, а еще одна манипуляция. Ибо все эти условия Украина фактически выполняла еще до начала полномасштабного вторжения. У России уже была безъядерная Украина. Россия уже имела Украину вне НАТО. У России уже была Украина без реальных западных гарантий безопасности и без полноценной военной поддержки. И все равно Россия напала.
Начнём с безъядерного статуса. Украина не была ядерным государством в 2022 году. Она давно отказалась от оставшегося на ее территории ядерного потенциала после распада СССР. Этот потенциал был передан, в частности, той же России. Позже Украина избавилась от остатков высокообогащенного урана. Никакого ядерного оружия в Украине не было. Никаких реальных шагов к ее созданию Украина не предпринимала. Не было ни соответствующей инфраструктуры, ни средств доставки, ни политического решения о превращении Украины в ядерное государство.
Следовательно, когда российские чиновники сейчас говорят о необходимости безъядерного статуса Украины, они требуют не уступки, а уже существовавшего.
Так же смотрится требование внеблоковости. Да, в Конституции Украины было зафиксировано стремление к членству в НАТО. Но стремиться стать членом Альянса и реально стоять на пороге членства, это разные вещи. Для вступления в НАТО необходимо согласие всех государств-членов. Такого согласия на 2022 год не было. Не было приглашения. Не было ратификационной процедуры. Не было конкретного плана вступления. Не было даже политической готовности ведущих западных государств перевести вопросы украинского членства в практическую плоскость.
Фактически после Бухарестского саммита НАТО в 2008 г. существовал неформальный мораторий на реальное движение Украины в Альянс. Формально Украина оставляла обещание будущего членства, но практически этот путь был заблокирован. Соединенные Штаты, Германия и ряд других влиятельных стран не демонстрировали готовности принимать Украину в НАТО. Западные партнеры говорили о долгом пути, реформах и будущем, но не о конкретном членстве.
Еще более показательна была ситуация с военной поддержкой Украины до 2022 года. Мероприятие фактически придерживалось осторожного нейтралитета. Даже после оккупации Крыма и начала войны на Донбассе Украине долго не оказывали существенного летального оружия. Помощь была ограниченной, преимущественно нелетальной, политически сдержанной и постоянно обставленной оговорками.
Потому вопрос звучит очень просто. Если Украина была безъядерной, не была членом НАТО, не имела реального пути в НАТО и не получала системной военной поддержки, то какие именно причины войны Россия теперь предлагает устранять.
Россия говорит не о первопричинах войны, а об условиях будущей беззащитности Украины
Когда Москва требует нейтралитета, она подразумевает не нейтралитет в классическом смысле. Ей нужна не мирная, самостоятельная, внеблоковая Украина. Ей нужна Украина, которой запрещено защищаться, развивать армию, сотрудничать с Западом, получать оружие, проводить учения, иметь иностранных инструкторов и строить собственную систему безопасности. То есть, Россия хочет не нейтралитета, а военной и политической изоляции Украины.
Это хорошо видно на примере так называемых стамбульских договоренностей 2022 года, предыдущий текст которых опубликовал в 2024 году немецкое издание die Welt. Российская пропаганда до сих пор представляет их как будто бы упущенный шанс на мир. Мол, все было согласовано, но Украина под влиянием Запада отказалась. На самом деле логика этих предложений была совсем другой. Украине предлагали жесткий нейтралитет в обмен на сомнительные гарантии безопасности. Гарантами должны были стать разные государства, включая Россию, причем каждое из них фактически могло бы блокировать применение этих гарантий.
Иными словами, в случае новой российской агрессии сама Россия могла бы заблокировать механизм защиты Украины. Это не гарантия безопасности. Это имитация гарантий, которая оставляла бы агрессору развязанные руки.
Еще более важными были военные ограничения. Украинскую армию предлагалось резко сократить. Ограничить количество военнослужащих, танков, артиллерии, иного вооружения. Запретить иностранные военные базы, присутствие инструкторов, совместные учения и глубокое военное сотрудничество с Западом. В итоге Украина должна остаться сама против России, с урезанной армией, без союзников, без реальных гарантий и без возможности быстро усиливать оборону.
Это не нейтралитет. Это лицензия на следующую войну
России не понравилось, что в 2022 году Украина выстояла. Не понравилось, что Киев не был взят через несколько дней. Не понравилось, что украинская армия оказалась способна сопротивляться. Поэтому Москва хочет создать такие условия, при которых следующая попытка агрессии была бы проще. Отсюда и требования об ограничении армии, запрете военного сотрудничества, изоляции от Запада и фиксации такого состояния под красивым названием нейтралитет.
Но за этими требованиями стоит еще более глубокая логика. Россия воюет не только на территории. Россия воюет не только за Донбасс, Крым или сухопутный коридор. Ее цель значительно шире и опаснее. Это контроль над Украиной как человеческим, культурным и демографическим пространством.
Именно здесь следует говорить о том, о чем российская власть обычно молчит, но что время от времени прорывается даже у российских комментаторов. Реальная цель этой войны состоит в стремлении вернуть украинцев в российское имперское пространство, принудительно ассимилировать их и включить в состав того, что Москва считает российским демографическим ресурсом. Россия хочет не просто контролировать украинскую территорию. Она хочет контролировать украинцев.
Это объясняет многие вещи, которые иначе выглядят иррациональными. Почему Путин готов годами продолжать войну, которая дорого стоит самой России? Почему он готов сжигать большие денежные ресурсы? Почему он готов отправлять на фронт сотни тысяч человек? Почему его не устраивают промежуточные территориальные достижения? Потому что для него победа не сводится к захвату нескольких районов или областей. Если Украина сохранится как независимое государство, то главная цель не будет достигнута.
Российская имперская логика исходит из того, что украинцы должны быть возвращены в русское пространство. Не как отдельная политическая нация, не как народ со своим языком, памятью, культурой и государственностью, а как материал для пополнения российской империи. Именно поэтому для Москвы так опасна сама идея независимой Украины. Она доказывает, что украинцы не являются частью русского народа. Она разрушает имперский миф об одном народе. Она показывает, что украинская идентичность не только существует, но и способна оказывать вооруженное, политическое и культурное сопротивление.
Здесь важен и демографический страх самой России. В последние десятилетия в России развиваются процессы, пугающие ее имперскую элиту. Этнические россияне сокращаются как доля населения. Растет вес нерусских народов, в частности мусульманских регионов. Российское государство все нервнее реагирует на демографический кризис, придумывает кампании по росту рождаемости, борется с несуществующими внутренними врагами, принимает репрессивные законы, пытается контролировать частную жизнь граждан. Все это вписывается в один ужас. Империя боится потерять демографическое доминирование россиян.
Именно украинцы рассматриваются как самый важный резерв
Так было уже в советские времена, когда очередные волны русификации особенно усиливались тогда, когда Москва видела угрозу собственному демографическому и культурному доминированию. Украинцев и белорусов пытались представить как самые близкие к русским народы, которых можно относительно легко ассимилировать. Современная Россия действует в той же традиции, только более грубыми и жестокими методами.
Именно поэтому эта война – война за украинцев. Не за абстрактную геополитику. Не за какие-нибудь карты в штабах. Не за мифические гарантии сохранности России. А за то, будет ли украинская нация существовать как отдельная историческая и политическая реальность.
Это также объясняет преступления России против украинских детей. Их похищение, вывоз, передача в российские семьи, изменение идентичности, навязывание русского воспитания не случайные эксцессы, а часть той же логики. Это попытка отработать механизмы будущей ассимиляции. Если ребенка можно оторвать от украинской среды, изменить его память, язык и самосознание, то с точки зрения российской империи он уже может быть присвоен.
Это объясняет и отношение к украинской интеллигенции, военнопленным, активистам, ветеранам, учителям, журналистам, местным лидерам. Именно эти группы являются носителями украинского сопротивления. Конкретно они способны сохранять память, компанию, язык, политическую волю и способность к сопротивлению. Поэтому российская оккупационная практика часто направлена на их устрашение, изоляцию или физическое уничтожение. Империя всегда пытается сначала сломать тех, кто не дает народу превратиться в безмолвную массу.
В этом контексте требования о нейтралитете приобретают особо опасное содержание. Они не самостоятельная цель, а инструмент. России нужен нейтралитет не для мира, а для того, чтобы Украина стала слабее. Ей нужна ограниченная армия, чтобы украинцы не смогли сопротивляться. Ей нужен запрет военного сотрудничества с Западом, чтобы Украина осталась один на один с Россией. Ей нужны фиктивные гарантии, которые она сама сможет заблокировать. Ей нужно государство, которое формально еще существует, но уже не способно себя защитить.
Это старая русская схема. Сначала навязать ограничение суверенитета. Затем использовать эти ограничения для последующего давления. А потом, если страна уже ослаблена, переходить к следующему этапу.
История стран Балтии хорошо показывает эту логику. Первоначально Советский Союз навязывал им ультиматумы, требовал нужных правительств, военных баз и политических уступок. Страны Балтии пошли на эти условия, пытаясь избежать войны. Но уступки их не спасли. Напротив они стали первым этапом будущей оккупации, репрессий, депортаций и уничтожения политической независимости. Финляндия выбрала сопротивление, заплатила высокую цену, потеряла часть территории, но сохранила государственность. Российская логика с тех пор почти не изменилась.
Если уступить ультиматуму, это не останавливает агрессора. Это убеждает его, что можно давить дальше
Поэтому нынешние заявления Шойгу нужно воспринимать не как мирные сигналы, а как подготовку к новому этапу требований. Россия уже не ограничивается разговорами о Донбассе или оккупированных территориях. Она снова переходит к вопросу о том, каким должно быть украинское государство, какие законы оно должно иметь, каким должно быть его армия, с кем оно может сотрудничать и как именно должен быть ограничен его суверенитет.
Тем, кто до сих пор считает, что Россию можно удовлетворить только территориальным уступкам, следует внимательно слушать саму Россию. Она уже говорит не только о территориях. Она говорит о модели украинской государственности. Ей нужна не просто часть Украины. Ей нужна Украина, которая не способна сопротивляться. А в идеале ей нужна Украина, перестающая быть Украиной.
Именно поэтому любое завершение войны, оставляющее Украину независимой, сильной и способной к обороне, будет для Путина выглядеть поражением. Даже если он удержит часть оккупированных территорий. Даже если ему пообещают, что Украина не вступит в НАТО. Даже если он получит какие-то символические формулы. Ибо главное для него заключается не в этих формулах. Главное в том, чтобы украинский демографический, культурный и политический потенциал был подчинен России.
Поэтому очередные разговоры о нейтралитете и внеблоковости не должны вводить никого в заблуждение. Это не язык мира. Это язык ультиматума. Это попытка под красивыми словами навязать Украине состояние стратегической беззащитности. А стратегическая беззащитность Украины для России означает только одно – более удобные условия для последующей агрессии.
Истинная причина войны не в НАТО, не в ядерном оружии и не в западном военном присутствии, которого до 2022 фактически не было. Истинная причина войны в том, что Россия не признает украинскую государственность и украинскую нацию самостоятельной реальностью. Она желает не гарантий сохранности. Она хочет права решать, должна ли Украина существовать.
Поэтому любая дискуссия о мире должна начинаться не с российских выдумок о первопричинах, а с реальности. Украина уже была безъядерной. Украина уже была вне НАТО. У Украины уже не было достаточной западной военной поддержки. Россия напала не потому, что Украина была слишком сильна. Россия напала потому, что решила, что Украину можно сломать, покорить и ассимилировать.
Именно поэтому мир не может строиться на возвращении Украины к беззащитности. Ибо это будет не мир. Это будет пауза перед новой попыткой уничтожения.
