Киев стремится получить от Вашингтона лицензию на производство перехватчиков PAC-3. Об этом пишет Богдан Попов, эксперт аналитического центра «Объединенная Украина», политический аналитик в своей статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
Большую часть войны спор по противовоздушной обороне Украины касался количества — сколько батарей Patriot Запад пришлет и сколько ракет-перехватчиков сможет выделить. После саммита Большой семерки в Эвиан-ле-Бен этот спор начал менять форму.
Встретившись с 15 по 17 июня, лидеры G7 пообещали усилить противовоздушную оборону, дополнительные перехватчики и системы дальнего действия, а также заявили о готовности рассмотреть предоставление Украине лицензий на производство западного оружия на собственной территории. Киев больше года просил именно этого — прежде всего, права строить ракеты Patriot, от которых зависит его выживание. Переход от передачи готовых систем к лицензированию их производства является стратегическим изменением, и самый яркий сигнал для этого появился не в коммюнике саммита, а уже в последующие дни.
Вашингтон ответил Киеву осторожным «да»
В интервью, показанном на украинском телевидении в конце июня, Владимир Зеленский заявил, что впервые американская сторона ответила положительно на просьбы о лицензировании — это четко отличается от расплывчатых, ни к чему не обязывающих ответов, которые Киев получал раньше. Он добавил, что Трамп также обратится к американским оборонным компаниям с просьбой наладить лицензированное производство ракет противовоздушной обороны в Европе и Украине, и что окончательное решение теперь остается лично за президентом США, поскольку компании по обе стороны Атлантики, по сообщениям, уже достигли согласия. Никаких терминов названо не было. Но формулировки обозначили четкое движение от категорического отказа в начале года до того, что впервые выглядело принципиальным согласием.
Причина, по которой Киев так настойчиво добивается своего, проста – арифметика. Patriot, и в частности его перехватчик PAC-3, остается единственным проверенным западным ответом на российские баллистические угрозы, такие как «Искандер-М» и «Кинжал», а значит, заменителя ему нет, когда раздаются сирены. В то же время американское производство составляет лишь около шестидесяти-шестидесяти пяти перехватчиков в месяц , тогда как обычное потребление Украины уже достигает шестидесяти-семидесяти и может расти до ста пятидесяти-сто восьмидесяти единиц во время интенсивных обстрелов, превышая мировой выпуск почти в три раза.
Война в Иране еще больше обострила дефицит, истощив запасы Patriot во всем мире — американские силы выпустили более тысячи перехватчиков всего за несколько недель. Отправка Украине еще большего количества ракет по меньшему запасу, как утверждает Зеленский, не может решить дефицит, который по своей природе промышленный. Именно поэтому Киев официально обратился в Вашингтон с просьбой разрешить лицензированное производство PAC-3, а не просто просил больше пусковых установок.
Собственное производство несет как перспективы, так и жесткие ограничения
Именно поэтому вопрос лицензирования — это действительно вопрос о месте Украины в западной оборонной экономике. Страна уже совершила подобный скачок однажды, превратив разрозненные военные мастерские в одну из крупнейших отраслей производства дронов в Европе и наладив собственное производство артиллерийских боеприпасов и бронетехники.
Лицензированное производство Patriot распространило бы эту логику на самый чувствительный уровень противовоздушной обороны, встраивая Украину в цепь поставок перехватчиков, а не оставляя ее навсегда в конце очереди. Рядом есть и прецедент. В конце мая Вашингтон предоставил Польше предварительное разрешение на локализацию производства Patriot — шаг, к которому Киев давно стремился и для себя, и который делает украинскую лицензию более легкой для представления.
Впрочем, препятствия серьезны, и честная оценка требует назвать их. Скептики предупреждают, что собственно производство Patriot не является быстрым решением, ведь соответствие требованиям означает строительство заводов по строгим стандартам безопасности, получение чувствительных компонентов и подписание обязательных соглашений о конечном использовании — а это не происходит за один сезон.
Выступающие против этой идеи аналитики отмечают, что даже новые производственные линии в других странах не способны выйти на полную мощность раньше второй половины десятилетия, и что украинский завод оказался бы почти на вершине списка целей Москвы, заставляя Киев тратить дефицитные перехватчики в защиту именно того завода, который должен был полегче. Существуют также беспокойство со стороны разведки — предупреждение о том, что доступ к технологиям Patriot может привести к утечке чувствительных know-how в сторону России. Администрация Трампа имеет основания действовать осторожно, и принципиальное согласие — это не то, что подписана лицензия.
Настоящая ставка – место Украины в западном сдерживании
И все же стратегическое значение сохраняется, несмотря на эти оговорки. Лицензия переформатировала бы позицию Украины по вечному просителю ограниченного запаса на сопроизводителя с непосредственной заинтересованностью в расширении мирового снабжения перехватчиков — результат, который Зеленский представляет как взаимовыгодный, ослабляющий мировой дефицит, позволяя одновременно Украине защищать собственное небо. Это также стало бы политическим сигналом, что западная поддержка достаточно устойчива, чтобы оправдать интеграцию украинской промышленности в наиболее охраняемые цепи поставок альянса. Этот месседж весит в Москве не меньше любой батареи, доставленной на фронт.
Обещания, данные в Эвиане, и прозвучавший следом сигнал обозначают момент, когда разговор сместился. Вопрос больше не только в том, продолжат ли союзники поставлять перехватчики в течение следующей зимы, но и в том, разрешат ли Украине вообще их строить. Решение теперь полностью зависит от Трампа. Его важность заключается не столько в том, сколько ракет у Украины будет в следующем году, сколько в том, где страна будет находиться в течение многих лет в архитектуре западного сдерживания.
