Уходящий год был богат на разного рода политические события, в том числе и на разноплановые акции общественного недовольства. Люди в желании отстоять свои права выходили не только на улицы столицы, но и других городов и поселков нашей страны. Почему украинцы все чаще используют протесты как способ решения собственных проблем и к чему это может привести, узнавал Realist.
За последние два месяца протесты и митинги в большей мере ассоциируются у рядового украинца с именем Михеила Саакашвили. После участия во Всеукраинской акции протеста 17 октября экс-президент Грузии стал «главным оппортунистом» украинской политики, выводя людей как на запланированные митинги (еженедельный «марш за импичмент»), так и на непредвиденные протесты (оцепление служебной машины во время попытки задержания Саакашвили).
Но стоит отметить, что подобные акции имели место и до активизации «грузинского революционера». Долгое время продолжалась «торговая блокада» оккупированных территорий Донбасса, которая началась в декабре 2016 года. Тогда активисты и ветераны АТО заблокировали железную дорогу Луганск — Лисичанск — Попасная на участке Горское — Золотое. Через несколько месяцев начались многократные протесты «евробляхеров», требовавших отменить штрафы за незаконно ввезенные в Украину автомобили и максимально снизить налоги при их растаможке.
Не менее активной протестной группой можно заслуженно признать «вкладчиков», в особенности вкладчиков банка «Михайловский», митинги которых проходят еще с 2016 года. К слову, в сентябре 2017-го часть «вкладчиков» проводила почти ежедневные митинги под зданием НБУ. Частым гостем, а, по сообщениям СМИ, и организатором которых был лидер партии «За життя» Вадим Рабинович. Хоть акция планировалась как бессрочная, ближе к холодам участники протестов все реже собирались возле НБУ, как и сам Рабинович.
Вследствие разгоревшегося скандала вокруг украинских антикоррупционных учреждений активисты прибегли к майданному методу давления на представителей власти — автопробегу. На сей раз участники автопробега приехали к дому генпрокурора Юрия Луценко требовать, чтобы он прекратил атаковать НАБУ. Они утверждают, что ГПУ и СБУ сорвали спецоперацию бюро, когда его сотрудники разоблачали преступную группу взяточников в миграционной службе.
Протест у нас в крови
«У нас все с нашими национальными особенностями, но на принятие определенных решений влияют не митинги как таковые», — утверждает политолог, председатель правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко. Если говорить о том, какие уличные политические акции влияли на ситуацию в стране, то, по мнению политолога, это была торговая блокада Донбасса.
Данная акция, проходившая в феврале — марте этого года, говорит эксперт, имела заметное влияние, и в конце концов привела к изменению неофициальных экономических контактов, осуществляемых через структуры Ахметова. Эти изменения частично имели негативные экономические последствия для страны, утверждает Фесенко, так как немного снизили рост ВВП в текущем году. «В конце года, начиная с октября и сейчас, мы наблюдаем уличные акции радикальной части оппозиции, сторонников Михеила Саакашвили и противников власти. Они также влияют на политическую ситуацию и усиливают нестабильность», — заверяет политолог. Однако здесь вопрос даже не в митингах, говорит Фесенко, потому что митинги — это нормальное явление в демократических обществах, если они носят мирный характер. Но если происходят инциденты такого рода, как столкновения протестующих с нацгвардейцами под ВРУ или попытка штурма Октябрьского дворца, — это определенно не соответствует демократическим стандартам и вызывает критику как в украинском обществе, так и со стороны западных партнеров.
Очевидно, что в Украине за все время независимости протесты были механизмом влияния на принятие тех или иных властных решений, заверяет политолог Ярослав Макитра. Можно выделить буквально несколько лет, когда у нас не проходили частые и масштабные акции протеста. «Если анализировать уходящий год, то прошло множество „настоящих“ протестов (тех, за которые граждане не получали вознаграждение), а высокий уровень негатива по отношению к власти лишь способствует их дальнейшему росту», — говорит политолог.
Однако, по мнению Макитры, сейчас нет конструктивной идеи, которая сделает подобные протесты эффективными, несмотря на недовольство и желание людей выходить на улицы. Он также предполагает, что в следующем году мобилизация населения для участия в протестных акциях станет только увеличиваться, особенно учитывая, что 2018 год будет предвыборным. Другой вопрос, утверждает политолог, что сейчас подобные акции почти не влияют на принятие властных решений, а высшее руководство страны остается не очень чувствительным к акциям протеста. Более того, предпринимаются попытки нивелировать разного рода демонстрации и протесты, что гораздо удобнее, чем прислушаться к обществу и решить проблему в корне. Таким образом, по словам Макитры, с одной стороны государство своими действиями порождает протесты и конфликты, а с другой стороны — пытается их дезорганизовать.
«Протесты в Украине носят регулярный характер. У нас рейтинги любой власти за последние 15−20 лет всегда низкие, потому что украинцы всегда протестуют. У нас не было своей государственности долгое время, и любая власть воспринимается нами как нечто враждебное», — утверждает политолог, соучредитель и председатель правления Центра социологических и политологических исследований «Соціовимір» Сергей Таран. Несмотря на то, что за это время у власти были разные политики (и хорошие, и плохие), протестные настроения всегда оставались достаточно высокими.
Общество стоит перед вызовом, объясняет политолог, политикам нужно постоянно показывать, что власть не «чужая», а гражданам, в свою очередь, важно понимать, что если постоянно свергать власть, то в результате придет та самая, «чужая». Те акции протеста, которые проходили в этом году, были, по мнению Тарана, весьма различными. «Были проплаченные акции, а были очень искренние. Поэтому второй вызов для Украины, связанный с протестами, заключается в понимании того, что проплаченные акции — это не совсем протест, а скорее политтехнология, на которую надо соответственно реагировать. Также у нас появился феномен последних акций протеста, когда к „искренним“ акциям не просто присоединялись проплаченные, туда еще подмешивали политтехнологии, которые приводят к расшатыванию внутриполитической ситуации», — говорит Таран.
Если анализировать конкретные примеры, объясняет политолог, то акция 17 октября стала яркой иллюстрацией проблемности наших протестов в целом. В ней приняло участие много недовольных людей, но, по мнению политолога, у них не было единого центра координации, общих месседжей и понимания того, что делать дальше. В данном протесте отсутствовало единственное требование, которое бы всех объединяло, что и стало причиной его быстрого угасания.
«Мне кажется, это одна из самых больших проблем акций протеста, когда нет четкого месседжа и центра координации», — объясняет политолог. В целом Сергей Таран уверен, что митинги и демонстрации являются положительным явлением, особенно когда речь идет о лоббировании необходимых для реформирования страны законопроектов.
