Как ни странно, но в своей внешней политике Россия все еще значительное внимание уделяет мягкой силе. В понимании Кремля, мягкая сила – это идеология «русского мира», состоящая, главным образом, из трех элементов: русского языка, православия и интерпретации истории. Этот последний элемент отвечает за пропаганду, с которой ассоциируется образ России в мире на протяжении уже нескольких лет. История сопровождается мифами всегда, но, когда ей отводится особая роль во внешней политике, мифов становится много.
Об этом для Realist.online пишет Николай Капитоненко, асоциированный эксперт Международного центра перспективных исследований.
Ключевой из мифов РФ – о победе во Второй мировой войне. Из официальной российской интерпретации этого события вытекает многое, и для внутреннего, и для внешнего использования. Образы добра и зла, героизма и предательства, оправдание преступлений сталинского режима, а вместе с этим – позиция воображаемого морального превосходства, которую обеспечили нынешним российским руководителям подвиги советских солдат. Этот миф простой и незатейливый, но почти нигде, кроме самой России, он уже не работает.
Нужны новые мифы. Для государства под санкциями идеально подходит мифология об осажденной крепости, которая может на какое-то время сплотить народ вокруг лидеров и вождей под эффектом так называемого «танца вокруг флага». Если считать и изображать других врагами, то можно легитимизировать многое – и использование насилия, и нарушение свободы с правами человека, и падение уровня жизни. По этим причинам рефрены о враждебном Западе и разнообразные теории заговора настолько популярны в российских СМИ.
Часть этой мифологии неизбежно касается Украины – ключевой проблемы российской региональной политики. Аннексия Крыма и активное участие России в конфликте на Востоке Украины требуют особых интерпретаций. И они, конечно, возникли. И пассажи про «воссоединение» и «фашизм», и трактовка расширения НАТО и угроз российской безопасности, и многие другие нарративы призваны оправдать те ошибочные и преступные решения, которые были приняты Кремлем в отношении Украины. Чем слабее становятся позиции России в Украине, тем более прямолинейной и грубой выглядит российская пропаганда.
Для нас это все имеет значение. Агрессивная российская риторика и ложные интерпретации происходящего, конечно, представляют собой угрозу – хотя шансов восстановить симпатии украинцев у Кремля в обозримом будущем нет. Нейтрализация таких инструментов российского влияния вызов для Украины в том, что касается поиска хороших ответов. Что делать с российской враждебной пропагандой? Простые ответы на поверхности, но простые ответы редко оказываются удачными. Противопоставлять российской пропаганде собственные интерпретации можно – особенно, если они будут иметь более прочное основание. Но при этом важно помнить, что простой рецепт, сформулированный еще в начале конфликта, о противопоставлении лжи правды, вряд ли сработает – поскольку правда всегда относительна.
При этом нам важно помнить о принципах свободы и функционировании современного информационного общества. О том, что важно отделять факты от интерпретаций, мыслить критически и иметь выбор. Другими словами, наша борьба с российской пропагандой не должна превратить наше общество в подобие российского.
