Невозможно понять политику британского премьер-министра или ее стратегию по Brexit, не разобравшись в ее англиканстве, пишет американский журнал Foreign Policy.
Британский премьер является дочерью викария англиканской церкви. Тот факт, что она набожна, хорошо известен. Англиканство Мэй дает представление о ее политическом мировоззрении и ежедневных делах и свидетельствует не только о том, что английский премьер-министр — истинная христианка, но и о том, что она не идентифицирует себя как гражданка Великой Британии.
Этот стиль мышления имеет отношение к Церкви Англии — он построен на совершенно иной модели христианства. Поэтому манеры и риторика Мэй всегда предполагают, что в основном все в порядке, что разумные люди не станут «раскачивать лодку», а вот с людьми, которые хотят больших изменений, что-то не так. Она выражает недоверие идеологам и тем, кто надеется на случай, — две метки, которые можно прикрепить к ее политическим соперникам в данный момент.
Со средних веков до самого недавнего времени Церковь Англии не была централизована и мыслила себя масштабами прихода, даже как географической единицы: каждый англичанин живет в пределах своего прихода, в каждом приходе есть своя церковь, так что у каждого есть собственный священник в Церкви Англии, который, в каком-то смысле, ответственен за духовное благополучие.
То есть приход больше не является единицей политической или экономической значимости, но остается основой для самоидентификации церкви. Это также означает, что церковные иерархи — духовенство и даже епископы, заседающие в палате лордов и имеющие право голоса в рамках всего действующего законодательства, чувствуют ответственность за всех в своих приходах.
Для послевоенного поколения государство всеобщего благосостояния должно было превратить Англию в Новый Иерусалим. Христианские элементы со временем утратили это видение, так же как и националистические идеи. Однако последние теперь могут вернуться — ведь Церковь Англии, что очень важно, — не религиозный орган, а стиль идентификации себя со своей страной.
Таким же импульсом Реформации, который не сулит ничего, кроме восстановления национальных прерогатив и привилегий, стал Brexit. Мэй, как казалось, хотела принять идею жесткого выхода из ЕС. Она и до референдума считала, что экономические последствия, вероятно, будут катастрофическими. Это не означает, что Мэй теперь обязана, наблюдая за процессами Brexit, с энтузиазмом думать о его перспективах.
Утечки информации засвидетельствовали, что она больше заботится об управлении своей партией и ее составляющими, чем отношениями с французами и немцами. Это вполне согласуется с предположением, что христианский долг Терезы Мэй — перед народом Англии, а не перед человечеством в целом или другими христианами. Мэй не будет нести в политику свою веру в явном виде, однако она будет вести себя так, как если бы Англия была особая, почти священная страна.
