Корни запрета на изображения в исламе — в страхе удариться в идолопоклонство, пишет британский журнал The Economist.
Если посмотреть вверх в великолепном месте поклонения в Стамбуле, которое теперь известно, как Музей Святой Софии, можно увидеть два разных способа приближения к божественному, отражающие разные этапы истории храма.
Есть христианские мозаики — лучшие из когда-либо сделанных, изображающие Иисуса Христа, его мать и других святых; есть закрученная исламская каллиграфия, которая отражает идею о том, что Бог говорит с человеком через язык, будь то разговорный или письменный, а не через картины или нечто физическое.
На протяжении большей части своей истории ислам испытывал глубокое отвращение к реалистичному изображению живых существ, особенно людей, и прежде всего пророка Мухаммеда, посланника Бога, или даже любого из предыдущих пророков, таких как Нух (Ной) или Иса (Иисус).
Почему?
Такие убеждения уходят корнями в неприятие исламом идолопоклонства и вообще всего, что может стать между человеком и Богом или скомпрометировать уникальность и неделимость Бога.
Коран конкретно не осуждает репрезентативное искусство, но он многое может сказать о язычестве и идолопоклонстве. И ислам, соответственно, опасается всего, что может стать кумиром или отвлекать от поклонения Богу.
Текст, который чаще всего цитируется в защиту запрета изображений, является хадисом, одним из обширных рассказов о делах и словах Мухаммада. Сообщается, что он жестоко говорил с человеком, который зарабатывал на жизнь искусством.
«Кто бы ни сделал фотографию, будет наказан Аллахом, пока он не вложит в нее жизнь, и он никогда не сможет этого сделать». Это означает, что человек, пытающийся «создать» новое существо, узурпирует Божью роль — и в любом случае обречен на провал.
Такой подход больше присущ суннитам, которые составляют подавляющее большинство мусульман мира. Шиитский ислам более открыт для изображений людей, вплоть до самого Мухаммада и включая его самого.
Эта разница подпитывает неприязнь сильных суннитских групп, таких как «Исламское государство», которые уничтожили святыни и изображения шиитов, заявляя при этом, что они очищают свою религию от идолопоклонничества. Напротив, духовный вождь шиитов Ирака, аятолла Систани, сказал, что изображение даже Мухаммеда приемлемо, если делается с должным почтением.
Чтобы проиллюстрировать, что запрет на изображение не был абсолютным, часто указывается, что изображение человеческих фигур, включая Мухаммеда, было центральным в композиции персидских миниатюр, сделанных под руководством суннитов и шиитов.
В современные времена богословский запрет на изображение человека был поставлен под сомнение во многих мусульманских странах благодаря вездесущности человеческих образов в фильмах, на телевидении, в политических пропагандистских плакатах.
В арабских странах иногда встречаются хитроумные компромиссы между изображением и отсутствием изображения. На дорожных знаках, например, безголовая человеческая фигура покажет пешеходам, куда ходить.
На чуть более высоком богословском уровне иногда утверждается (например, в ходе христианско-мусульманских дебатов), что отвращение Мухаммада к изображениям имело исключения.
Согласно одной из версий его жизни, он отправился в Каабу — место поклонения в Мекке — и нашел его полным идолов, которых уничтожил. Но было два изображения, которым он позволил остаться, хотя и скрыл это от общественности — изображения Иисуса и Марии.
