Информационные и гибридные операции стали для Запада опасностью первого порядка. Об этом пишет Игорь Попов, руководитель аналитического центра «Объединенная Украина», эксперт по политическим вопросам и вопросам безопасности, в своей статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
Операции влияния больше не сопровождают войну, а готовят ее: сначала общество противника дезориентируют и раскалывают, а потом летят ракеты. Аналитики Royal United Services Institute называют 2026 годом «гибридной эскалации» России , когда слабость на фронте компенсируют диверсиями и операциями влияния.
Аналитический центр "Объединенная Украина" в исследовании "Русская дезинформация в 2026 году: новые темы и инструменты" разобрал одиннадцать ключевых кампаний 2025-2026 годов. Главный вывод: это уже не «информационный шум», который легко опровергнуть отдельными фактчеками, а цельная архитектура влияния.
Почему отдельные фейки уступили место «архитектуре влияния»
Типичная кампания 2026 работает одновременно на четырех уровнях. Каноническую версию нарратива формулируют официальные спикеры государства, от политического руководства до постпреда в ООН. Государственные медиа типа RT и Sputnik тиражируют ее на сотни миллионов контактных точек. Сети прокси-сайтов и сгенерированных искусственным интеллектом ресурсов придают ей вид «независимых свидетельств». А завершают конструкцию «инсайдерские голоса» и лояльные политики и медийщики на самом Западе. Каждый уровень ссылается на другой как на якобы независимый источник: это не цепочка информации, а замкнутое кольцо взаимной легитимизации.
Показательный пример: в мае 2026 года, через четыре дня после очередного ультиматума Кремля относительно Донбасса, на канале Такера Карлсона вышло интервью с эксспикером Офиса президента Юлией Мендель, которое за десять дней собрало более 18 миллионов просмотров в сети X. воспроизводили кремлевские месседжи, но уже от первого лица. Синхронизация вброса с переговорным графиком, как отмечают авторы исследования, является фирменным признаком таких операций.
Как Кремль возвращает себе образ «нормальной страны»
Стратегической задачей пропаганды в 2026 году стало возвращение отношения к России как к нормальному государству, причем без завершения войны и без реальных уступок. Инструменты подобраны точно. В спорте это эксплуатация «нейтрального статуса»: на Играх в Милане и Кортине 13 россиян выступили без флага и гимна , но российская пропаганда представила их участие как доказательство того, что «Россию невозможно упразднить». В культуре это возвращение русского павильона на Венецианский биеннале под лозунгом «искусство вне политики» и реабилитация звезд типа Анны Нетребко. В санкционной теме это манипуляция: временное техническое исключение США по нефти представляется как «начало демонтажа санкций», хотя нефтегазовые доходы России упали почти на 80 процентов против довоенного уровня.
Параллельно с реабилитацией России идет демонизация Украины : европейцев пугают «украинской угрозой» для рынка труда и субсидий ЕС, а избирателям Венгрии и Болгарии нарратив о «втягивании в войну» упаковывали одновременно под левые и правые аудитории.
Зачем Москва пугает мир ядерным оружием
Самая опасная кампания построена по принципу ножниц: Западу одновременно внушают, что «Россию невозможно победить» и что попытка довести дело до ее поражения закончится ядерным ударом. В такой рамке любое решение кроме уступок Москве выглядит рискованным, и каждая дискуссия о помощи Украине тормозится. Institute for the Study of War даже предупреждает о риске провокации под чужим флагом : Россия может повлечь радиологический инцидент и обвинить в нем Киев.
Факты при этом свидетельствуют о блефе. За четыре года войны Украина пересекла все объявленные красные линии, от ударов западным оружием вглубь России до операции в Курской области, и ни разу ядерный ответ не наступил. Исследование фиксирует четкую закономерность: ядерная риторика Кремля громче именно тогда, когда ухудшаются его дела на фронте и в экономике. Это признак слабости, а не силы.
Что умеют «Шторм-1516», «Матрешка» и сеть Pravda
Технологическое смещение, зафиксированное в исследовании, поражает масштабом. Сеть Storm-1516, которую заботится администрация президента РФ, лишь за первый квартал 2026 года выпустила более тысячи синтетических видео и по количеству фейковых нарративов превысила RT и Sputnik вместе взятые. По данным NewsGuard , ее фейки против Франции и Германии собрали 274 миллиона просмотров только в X: как только Европа заменила США в роли главного донора Украины, кампания переключилась на Макрона и Мерца.
Компания «Матрешка», задокументированная французской службой VIGINUM , имеет другую цель: она рассылает фейки редакциям и фактчекерам в десятках стран, чтобы перегрузить систему проверки фактов и утопить реальные разоблачения в шуме. Третий инструмент вообще не рассчитан на людей. Сеть Pravda ежедневно публикует тысячи материалов для «груминга» крупных языковых моделей: по данным DFRLab , количество ее англоязычных материалов в открытом архиве Common Crawl, из которого учатся модели искусственного интеллекта, выросло с 37 в ноябре 2024 года до 40 тысяч через год. Цель: чтобы на вопрос о войне будущие чат-боты отвечали российским тезисам.
Какие ответы предлагают украинские аналитики
Главная рекомендация исследования звучит необычно для классической борьбы с фейками: опровержение отдельных утверждений больше не работает, потому что кампания живет на уровне рамок, а не фактов. Объяснять аудитории нужно саму конструкцию : что тезис «один плохой лидер мешает миру» или «Украина и Россия одинаково проблемны» не журналистика, а операция с конкретными бенефициарами.
Далее требуется единый протокол быстрого реагирования на кросс-платформенные вбросы с участием западных медиа, а также постоянное англоязычное экспертное присутствие там, где реально принимаются решения. Отдельная стратегическая задача касается искусственного интеллекта: заполнение украиноязычных информационных пустот в открытых веб-архивах , потому что пустоту, которую не заполнит качественный контент, заполнит пропаганда.
Украина первой встречает каждый новый прием Кремля, поэтому ее опыт, заключают авторы, является готовым практическим инструментом для всех демократий, которые Россия уже избрала мишенями.