Пока американский ядерный зонт над Европой становится все менее надежным, Париж и Берлин запускают создание собственной европейской системы ядерного сдерживания. Об этом пишет Дмитрий Левусь, эксперт аналитического центра «Объединенная Украина», политолог-международник, в своей статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
В течение десятилетий ядерное сдерживание в Европе держалось на простой формуле, в центре которой стояли Соединенные Штаты. Американское ядерное оружие на европейской территории, американские гарантии согласно статье 5 , американское присутствие как основа любого оборонного планирования. Эта формула начинает изменяться. Не из-за формального отказа Вашингтона от обязательств, а из-за серии сигналов, заставляющих европейские столицы переосмысливать, насколько надежным этот зонтик останется в долгосрочной перспективе.
Речь Макрона на базе Иль-Лонг стала самым значительным обновлением французской ядерной доктрины за 30 лет
2 марта 2026 года на подводной лодке «Лe Темерер» и с несколькими миллионами зрителей перед камерами президент Франции Эммануэль Макрон произнес на базе атомных подлодок Иль-Лонг речь, которую заместитель директора Фонда стратегических исследований Франции Брюно Тертре назвал самым значительным обновлением.
Макрон объявил доктрину передового сдерживания (dissuasion avancée), предусматривающую четыре принципиальных изменения. Франция увеличит количество ядерных боеголовок впервые с 1992 года. Париж перестанет раскрывать размер своего арсенала для поддержания стратегической неопределенности. Франция допускает размещение ядерного оружия вне своей территории. Париж расширит двустороннее сотрудничество в сфере сдерживания с ключевыми европейскими партнерами. Макрон также впервые публично назвал разрушительную мощность одной подлодки, сравнив ее с суммарной мощностью всех бомб Второй мировой войны, что является очевидным сигналом в адрес потенциальных агрессоров.
Восемь стран были названы поименно как участники новой архитектуры. Это Германия, Великобритания, Польша, Нидерланды, Бельгия, Греция, Швеция и Дания. Они смогут участвовать в учениях воздушного компонента французских ядерных сил, а французские ядерные бомбардировщики теоретически могут быть размещены на их авиабазах. Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что эти шаги будут гарантировать, что враги никогда не отважятся атаковать. В то же время, Макрон четко предостерег, что окончательное решение о применении французского ядерного оружия остается исключительно за Парижем и никаких формальных гарантий в юридическом смысле партнерам предоставлено не будет.
Франко-германский ядерный диалог перешел от абстракций к институциональному оформлению
Еще 13 февраля на Мюнхенской конференции безопасности канцлер Германии Фридрих Мерц публично сообщил, что начал переговоры с Макроном по европейскому ядерному сдерживанию. В подкасте Machtwechsel Мерц пояснил, что Германия не стремится к созданию собственного ядерного оружия, однако заинтересована включить французский и британский ядерные арсеналы в систему сдерживания, аналогичную американскому зонту. Мерц отметил, что времена изменились, и предложение Парижа не может остаться без рассмотрения.
Немедленно после речи Макрона на Иль-Лонг Берлин и Париж объявили о создании общей руководящей группы по ядерным вопросам. Согласно общей декларации, эта структура станет двусторонним форматом для доктринального диалога и координации стратегического сотрудничества, включая консультации по оптимальному сочетанию конвенционных, противоракетных и французских ядерных возможностей.
Германия согласилась на конвенционное участие во французских ядерных учениях до конца этого года и на совместные визиты в стратегические объекты. Декларация осторожно зафиксировала, что эти договоренности будут дополняться, а не заменять ядерное сдерживание НАТО и натовскую систему nuclear sharing.
Параллельно развивается франко-британская ось. В июле 2025 г. Франция и Великобритания подписали Нортвудскую декларацию, в которой обязались координировать свои ядерные сдерживающие силы и заявили, что не видят ситуаций, в которых жизненные интересы одной страны могут быть под угрозой без того, чтобы это касалось и другой. В декабре 2025 г. в Париже состоялось первое заседание совместной франко-британской ядерной руководящей группы.
Великобритания, которая имеет около 225 ядерных боеголовок и также модернизирует свои ядерные силы, добавляет весомый второй центр ядерного принятия решений в Европе. ECFR отмечает, что два минимальных европейских сдерживающих потенциала очевидно надежнее одного. Эти шаги создают параллельную сеть ядерных консультаций, которая функционирует вне традиционных натовских механизмов, хотя формально и не противоречит им.
Сомнения по поводу американского зонта перестали быть маргинальной позицией и стали мейнстримом
Сдвиг в европейском мышлении не был бы возможен без конкретных сигналов из Вашингтона. Стратегия национальной обороны США в 2026 г. описывает Россию как угрозу, которую НАТО способна контролировать силами европейских союзников, и призывает Европу взять на себя первоочередную ответственность за собственную защиту.
На встрече министров обороны НАТО в феврале министр обороны США Пит Хегсет заявил, что без справедливого распределения бремени Вашингтон будет вынужден пытаться быть повсюду для всех одновременно, что в условиях фискальных ограничений нереально. Элбридж Колби, заместитель министра обороны по вопросам политики, подтвердил, что США будут продолжать оказывать ядерное сдерживание, однако конвенционная поддержка будет более ограниченной и сосредоточенной на Индо-Тихоокеанском регионе, где главным вызовом остается Китай.
Эти сигналы имели кумулятивный эффект. Аналитик Фонда стратегических исследований Франции Брюно Тертре отметил, что еще пять лет назад упоминание Германией ядерных возможностей было бы немыслимо. Глава комитета иностранных дел эстонского парламента Марко Михкельсон предложил, что самым логичным и быстрым вариантом было бы использование французского ядерного потенциала как основы европейского сдерживания. Вольфганг Ишингер, бывший глава Мюнхенской конференции безопасности, призвал воспроизвести американскую модель nuclear sharing с французским оружием, включая возможные ротационные или постоянные размещения в Польше или Германии.
Однако структурные ограничения новой архитектуры значительны. Франция имеет примерно 300 боеголовок против 1700 развернутых в США и 1718 в России. Даже с увеличением арсенала французский потенциал остается на порядки меньше американского. В списке восьми стран-партнеров отсутствуют государства Балтии, Норвегия и Финляндия, то есть те, кто непосредственно граничит с Россией. Atlantic Council отмечает, что решения Макрона могут быть отменены евроскептическим преемником после президентских выборов 2027 года, а один из главных претендентов Жордан Барделла уже выступил против европеизации французского ядерного сдерживания.
Граница между укреплением и эрозией натовской модели тоньше, чем кажется официальной риторике
Обе стороны настаивают, что новые механизмы дополняют, а не подрывают НАТО. Колби назвал формирование европейского компонента ядерного сдерживания вполне уместным и разумным. Общая франко-германская декларация подчеркивает верность натовским обязательствам. Однако ECFR отмечает, что на горизонте уже маячит другой французский президент в 2027 году, поэтому Франция должна максимально развить эффективные договоренности с союзниками в течение следующего года. Это признание того, что окно возможностей может оказаться уже, чем хотелось бы.
Институт Эгмонта описывает логику Парижа как хеджирование, то есть перестрахование на случай, если изоляционизм администрации Трампа достигнет уровня, при котором США фактически отзовут свой зонт над Европой. Даже пока она формально существует, сомнения в ее надежности растут. Именно эта неопределенность и есть движущая сила нынешних изменений. Не открытый отказ, не формальный разрыв, а тихая эрозия доверия, заставляющая европейские правительства искать дополнительные гарантии.
Критики новой архитектуры указывают на несколько уязвимых мест. Речь Макрона отражает не только стратегическую необходимость, но и амбицию Парижа закрепить за собой роль лидера безопасности ЕС, неизбежно порождающего трения с другими столицами. Французская ядерная доктрина традиционно исключает концепцию тактического применения ядерного оружия, сохраняя ее исключительно как стратегический инструмент последнего средства, принципиально отличающегося от американской модели nuclear sharing, где существуют сценарии субстратегического использования. Эта доктринальная разница усложняет прямой перенос натовских механизмов на французскую основу.
Есть и правовые ограничения. Договор 2+4 от 1990 года, закрепивший объединение Германии, запрещает Берлину производить или хранить на своей территории ядерное, биологическое и химическое оружие, хотя существующая система nuclear sharing из США формально обходит этот запрет из-за особенностей юридического толкования.
Вопрос состоит в том, можно ли создать параллельную архитектуру сдерживания без того, чтобы она постепенно вытеснила старую. История альянсов свидетельствует, что двойное страхование редко остается стабильным. Либо один из зонтов становится основным, либо обе теряют надежность. Нынешний момент переломный не потому, что кто-то объявил о конце старой модели, а потому, что впервые за десятилетие ключевые европейские игроки начали действовать так, будто эта модель может не выстоять.