Ни для кого не является секретом существование так называемой «Оси Зла», представляющей собой такие страны, как КНР, КНДР, Венесуэла, Исламская Республика Иран, Российская Федерация и Республика Беларусь. За последние 30 лет эти страны активно формировали тоталитарные режимы в своих государствах и налаживали отношения друг с другом. Так, Москва и Пекин становились двумя центрами, которые притягивали страны, не тяготевшие к миропорядку США и их правилам.
Результатом сотрудничества стали BRICS, ОДКБ и другие союзы и экономические объединения в противовес НАТО, ЕС и другим демократическим и западным силам; росли объемы продаж китайцами и россиянами собственного вооружения в страны, которые являются «дружественными» для них. Это также объединяло государства Оси — наличие природных ресурсов в существенном количестве, чтобы диктовать собственные правила.
Так, в Венесуэле, по оценкам (по состоянию на ноябрь 2025 года), объем производства нефти составил ~1,14 млн баррелей в сутки (согласно данным Trading Economics ), но издание Reuters, CNBC, Yahoo Finance оценивают объем в начале 2026 года на уровне 0,8-1,1 млн в конце 2025 года (например, захват танкеров и эмбарго на PDVSA).
В 2025 году средний объем добычи нефти в Венесуэле составил ~0,93 млн баррелей в сутки (квартальные показатели: 0,76–0,96 млн баррелей в сутки), что несколько больше, чем в прошлом году, но ограничивалось санкциями и проблемами с инфраструктурой. Это составляет ~2% от размера добычи в США. Прогнозы предусматривают умеренный рост до 1,0–1,1 млн баррелей в сутки в 2026 году без существенных изменений.
В свою очередь, в Иране в 2024 году средний объем добычи нефти составил 3,257 млн баррелей в сутки, а в ноябре 2025 года вырос до 3,22 млн баррелей в сутки (снижение на 19 тыс. баррелей в сутки в месячном измерении). Квартальные показатели составляют 3,319 млн. баррелей в сутки (1 квартал 2025 года), 3,296 млн. баррелей в сутки (2 квартал 2025 года), 3,239 млн. баррелей в сутки (3 квартал 2025 года). Это около 7,5% от объема производства Министерства торговли США. Но есть опасения относительно недостоверности данных из-за обхода Ираном санкционной политики.
Другой важный игрок — ОАЭ, которые заиграют с «Охой Зла» — производят несколько меньше: 2,916 млн баррелей в сутки в 2024 году, 3,363 млн баррелей в сутки в ноябре 2025 года (рост на 8 тыс. баррелей в сутки в месячном измерении). Квартальный показатель составляет 2,906 млн баррелей в сутки (1 квартал 2025 г.), 2,958 млн баррелей в сутки (2 квартал 2025 г.), 3,241 млн баррелей в сутки (3 квартал 2025 г.).
Почему это важно для США и стран под защитой США в Тихоокеанском регионе? Через КНР и его политику. Согласно национальной стратегии Поднебесной, была сделана ставка на Венесуэлу, Иран, некоторые страны Персидского залива и Красного моря как на страны, от которых КНР получает нефть в случае изоляции и санкционной политики в отношении них в случае агрессии в сторону Китайской Республики (Тайвань). Россия в планах выпадает из-за невозможности удовлетворить потребности КНР и деятельность украинских диверсионных групп и «deep strike»-ов, подрывающих возможность стабильно поставлять сырье на территорию КНР.
Предоставлять правовую оценку операции «Абсолютная решимость» сложно, но осмелюсь отметить, что эти действия будут подрывать планы «друга нашего врага» — КНР, а значит, морально оправданы и выгодны. Китай через неофициальные каналы помогает России с электронной и дроновой составляющей войны, покупает российскую нефть, не препятствует вербовке граждан КНР и позволяет вербовать в российскую армию; пребывание китайских строительных подрядчиков на ТОТ Украины для добычи полезных ископаемых в пользу Российской Федерации не секрет.
Поэтому по сотрудничеству коммунистического Китая с Венесуэлой Китай стал крупнейшим покупателем венесуэльской нефти, заместив США после введения санкций. По данным Kpler, Пекин в 2025 году импортировал около 395 тыс. баррелей в сутки, что существенно больше, чем 273 тыс. в 2024 году. Доля венесуэльской нефти составляет около 4% от общего импорта Китая.
Венесуэла также использует "теневой флот" танкеров. Это сотрудничество попадает под угрозу из-за возобновления доктрины Монро Трампом. Также, неожиданно, из-за этой операции и попытки сместить режим Венесуэлы к проамериканскому пострадает Иран. Венесуэла и Иран имеют стратегическое партнерство: иранские «шахеды» находятся на вооружении венесуэльской армии, иранские чиновники имеют политическое убежище в Венесуэле, также имеется сотрудничество в нефтедобывающей сфере.
Относительно событий, происходящих сейчас вокруг «колыбельного исламского революционного государства», — это указывает (угрозы Трампа, активизация Шаха Резы Пехлеви и призыв к восстанию против исламской диктатуры, обсуждение Беньямином Нетаньяху «иранского вопроса» из США) на основательную подготовку для свержения. Хотя Израиль заявляет об отсутствии намерений возобновлять боевые действия, направленные против Ирана, это не значит, что заинтересованные силы не захотят сменить устройство в Иране на более дружественное к ним.
Рассматривать ОАЭ в качестве альтернативы венесуэльской (0,43-0,6 млн баррелей в день) и иранской нефти (средне 1,37-1,61 млн баррелей в день за 2025 год) для китайского рынка не стоит: в краткосрочной перспективе (месяцы или год) это маловероятно. На то есть несколько причин.
Во-первых, объемы: суммарно Иран и Венесуэла обеспечивают Китаю около 2–2,2 млн баррелей в день. ОАЭ сейчас поставляет около 0,55–0,9 млн баррелей в день (с пиком в октябре 2025 года до 1,53 млн баррелей в день по торговым данным), но это все еще меньше половины нужного. Чтобы стать заменой, ОАЭ пришлось бы перенаправить значительную часть своего экспорта (в общей сложности около 2,5–3 млн баррелей в день) именно в Китай, что требует перераспределения рынков и логистики.
Во-вторых, производственные мощности и ограничения OPEC+ : ОАЭ имеет текущую мощность около 4,85 млн баррелей в день, с планами достичь 5 млн к 2027 году и потенциально 6 млн, если рынок потребует. Но фактическое производство ниже (около 3,3–3,5 млн баррелей в день) из-за квот OPEC+, удерживающих уровни без роста, по крайней мере, до марта 2026 года. Это блокирует быстрое наращивание, поскольку ОАЭ как член OPEC+ не может свободно увеличивать добычу без согласия группы во избежание излишка на рынке.
В-третьих, поставки из Ирана и Венесуэлы — дешевая санкционированная нефть, которую Китай покупает со скидками. С недавними событиями в Венесуэле экспорт венесуэльской нефти в Китай (около 68% от общего) может быть перенаправлен в США, заставляя Китай задуматься над диверсификацией. ОАЭ может частично восполнить этот пробел, как уже делает со средневосточными потоками, но Иран труднее заменить, поскольку его нефть идет по неофициальным каналам. Если OPEC+ ослабит квоты после марта 2026, ОАЭ могли бы заняться наращиванием объемов, но в краткосрочной перспективе Китай скорее обратится в Саудовскую Аравию, Ирак или Россию для баланса.
А по Саудовской Аравии — крупнейшему союзнику США вне блока НАТО — даже учитывая, что они могут заменить вышеупомянутые страны (суммарно около 2–2,2 млн баррелей в день в КНР и 12 млн баррелей с возможностью расширить на еще 2 млн баррелей в день), из-за политических мотивов они не сделают или в США не сделают это. Для Америки же это основная сила для противостояния китайскому влиянию в регионе.
Поэтому можно подытожить, что США применяет хладнокровную стратегию, в которой Венесуэла и Иран становятся первыми домино, падение которых должно запустить цепную реакцию ослабления китайского «дракона» без прямого военного столкновения с Пекином. Успех зависит от сохранения единства США с ключевыми ближневосточными союзниками и от того, удастся ли Китаю найти адекватную альтернативу в сжатые сроки.
Даниил Ершов
