Санкции, которые, наконец, начали душить российскую экономику, были разрушены одной военной операцией США — и теперь нефтедоллары Кремля снова текут в войну против Украины. Об этом пишет основатель аналитического центра «Объединенная Украина», доктор политических наук Игорь Петренко в своей статье для The Gaze. Эта версия публикации является переводом на русский язык.
В конце февраля 2026 г. западные санкции против России работали так эффективно, как никогда за четыре года полномасштабной войны. Нефтегазовые доходы Кремля упали до самого низкого уровня со времен пандемии, бюджетный дефицит рос вдвое быстрее прогнозов, а Фонд национального благосостояния таял на глазах. Затем 28 февраля Соединенные Штаты и Израиль нанесли удары по Ирану – и через две недели рынок нефти превратился в спасательный круг для Москвы.
Санкции довели Россию до бюджетного кризиса накануне удара по Ирану
Чтобы понять масштаб нефтяного парадокса, следует сначала посмотреть на ситуацию, которая сложилась до 28 февраля. По данным Министерства финансов России, нефтегазовые доходы бюджета за январь-февраль 2026 года упали на 47% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, составив всего 10,2 миллиарда долларов за два месяца. Агентство Reuters оценило, что нефтегазовые поступления за первый квартал 2026 года составят примерно половину прошлогоднего уровня – 1,34 триллиона рублей (16,2 миллиарда долларов) вместо ожидаемых 2,23 триллиона.
Бюджет России на 2026 год, как сообщало агентство Interfax, балансировался при цене нефти Urals на уровне 59 долларов за баррель. Но реальные цены были значительно ниже: в феврале по данным портала Cbonds, Urals торговалась в коридоре 53–59 долларов. Дисконт к эталонному сорту Brent на условиях FOB в балтийских портах Приморск и Усть-Луга, как зафиксировало издание Maritime Reporter со ссылкой на Argus Media, достиг 28 долларов за баррель – наивысшее значение с апреля 2023 года.
Что это означает на простом языке? Россия продавала свою нефть с огромной скидкой, потому что покупатели боялись попасть под санкции. Ежемесячный дефицит бюджета РФ за январь-февраль составил 3,45 триллиона рублей (42 миллиарда долларов), что, как отмечал The Moscow Times, уже равнялось 90% от запланированного дефицита на весь год. Аналитики SberCIB, исследовательского подразделения крупнейшего российского банка, прогнозировали, что реальный дефицит может достичь 7,3 триллиона рублей (95,1 миллиарда долларов). Заместитель министра финансов Владимир Количев признал в интервью Interfax, что ситуация в 2026 году будет повторять бюджетную модель 2025-го, «но в более острой форме».
Ключевую роль в этом давлении сыграла Украина. Кампания дальнобойных дроновых ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам, которую Киев методически эскалировал с 2024 года, вывела из строя, по оценкам Atlantic Council, примерно 10% перерабатывающих мощностей России. Как отметила Татьяна Митрова из Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета в интервью Радио Свобода, «десять процентов – это не впечатляющая цифра, но это уже нечто, начинающее ощущаться из-за внутреннего топливного кризиса, сокращения экспорта нефтепродуктов и общей напряженности в российском нефтяном секторе». Президент Зеленский называл удары по НПЗ «самыми эффективными санкциями, которые работают быстрее всего».
Операция Epic Fury перевернула нефтяной рынок и подарила Москве миллиарды
28 февраля 2026 г. США и Израиль начали Operation Epic Fury – масштабную военную операцию против Ирана, направленную на уничтожение иранской ядерной и нефтяной инфраструктуры. Ответные удары Тегерана, в том числе атаки на коммерческие суда, фактически заблокировали Ормузский пролив – узкий морской коридор, через который проходит около пятой части мировых поставок нефти.
Цена Brent стремительно выросла: если к началу конфликта, 27 февраля, она находилась на уровне примерно 71 доллара за баррель, то уже 19 марта превысила 119 долларов. Глава Международного энергетического агентства (МЭА) назвал ситуацию "наибольшим вызовом глобальной энергетической безопасности в истории".
Для России это явилось неожиданным подарком. По данным Центра исследований энергетики и чистого воздуха (CREA), за первые две недели марта Россия получила 7,7 млрд евро (8,3 млрд долларов) от экспорта ископаемого топлива. Ежедневные поступления выросли до 513 миллионов евро – на 14% больше, чем в феврале. А самым впечатляющим изменением стала динамика цен на Urals: по данным S&P Global Platts, 17 марта Urals DAP India (цена с доставкой в Индию) впервые с начала наблюдений в 2023 году превысила эталонный Brent, достигнув премии в 1,7 доллара за баррель. К 19 марта эта премия выросла до рекордных 6 долларов. Для сравнения: еще 27 февраля Urals торговалась с дисконтом в 12 долларов в Brent.
Как отмечало издание Fortune со ссылкой на CREA, за четыре года после начала полномасштабного вторжения экспорт российского ископаемого топлива снизился на 27%. Но только через две недели иранского конфликта этот тренд был частично развернут. Путин на встрече с представителями бизнеса в Кремле призвал российские энергетические компании воспользоваться текущим моментом – откровенное признание того, что чужая война стала для него финансовым спасением.
Вашингтон ослабил санкции против врагов, которых должен был сдерживать
12 марта министр финансов США Скотт Бессент объявил о 30-дневном разрешении на покупку российской нефти, уже находившейся на танкерах в море. Официальное объяснение необходимо увеличить предложение на рынке и смягчить ценовой шок от иранского конфликта. Бессент назвал мероприятие «узко направленным» и «краткосрочным», заверив, что оно «не принесет существенной финансовой выгоды российскому правительству».
Реальность оказалась иной. Как проанализировали Линас Кояла и Витаутас Лешкявичюс для Atlantic Council, на нефтяных рынках сигнал часто имеет не меньшее значение, чем сама норма. После того, как Вашингтон продемонстрировал гибкость, трейдеры, страховщики и нефтепереработчики начали перечислять риски. Индийские переработчики отреагировали немедленно: только за первые дни после получения разрешения они закупили не менее 20 миллионов баррелей российской нефти. По данным CREA, Индия купила российское ископаемое топливо на 1,3 миллиарда евро только за первую половину марта – около 89 миллионов евро в день против 60 миллионов в феврале.
Парадокс ситуации состоит в том, что США фактически ослабили санкции против двух своих стратегических противников одновременно – России и Ирана – ради стабилизации рынка, который дестабилизировала их собственная военная операция. Президент Зеленский заявил, что, по данным украинской разведки, «глобальные нефтяные санкции и удары Киева по российской энергетической инфраструктуре создали для Москвы дефицит более 100 миллиардов долларов в 2026 году», но «за две недели войны на Ближнем Востоке они заработали около 10 миллиардов». «Это действительно опасно, – подытожил Зеленский. – Это дает Путину больше уверенности, что он может продолжать войну».
Трансатлантический раскол по санкциям угрожает единству Запада
Решение Вашингтона мгновенно обнажило разногласия между США и Европой. Канцлер Германии Фридрих Мерц и глава Европейского совета Антониу Кошта публично осудили ослабление санкций, предупредив, что оно может навредить европейской безопасности. Президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляен настаивала, что даже временная приостановка вторичных санкций является «стратегической ошибкой, ослабляющей Запад», а еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен заявил, что Европа не должна импортировать «никакую молекулу» российского топлива.
В то же время премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер в интервью газете L'Echo призвал Европу "нормализовать отношения с Россией и восстановить доступ к дешевой энергии", назвав это "здравым смыслом". Де Вевер утверждал, что «за закрытыми дверями европейские лидеры соглашаются с ним, но никто не решается сказать это вслух». Его заявления вызвали шквал критики: Bloomberg сообщало, что европейские чиновники «раскритиковали» призыв бельгийского премьера, а министр энергетики Швеции Эбб Буш подчеркнула, что «не следует кормить российскую военную машину».
Впрочем, даже после уточнений, когда Де Вевер объяснил, что имел в виду нормализацию только после достижения мирного соглашения, сам факт такой риторики со стороны лидера одной из стран-основательниц ЕС является тревожным сигналом. Он демонстрирует, что энергетический шок от иранского кризиса уже размывает европейский консенсус по поводу санкций против России – именно тогда, когда эти санкции наконец-то начали реально работать.
Нефтедоллары Кремля превращаются в дроны и бомбы против украинских городов
Для Украины рост нефтяных доходов России – это не отвлеченная макроэкономическая угроза. Это конкретные ракеты, бомбы и беспилотники, ежедневно убивающие украинцев. Президент Зеленский наглядно продемонстрировал эту связь : «За прошедшую неделю Россия выпустила почти 1550 ударных дронов, более 1260 управляемых авиабомб и две ракеты по Украине. На той же неделе благодаря ослаблению санкций Россия увеличила продажи сырой нефти, чтобы заработать деньги на свою войну».
24 марта Россия совершила одну из самых масштабных воздушных атак за все время полномасштабного вторжения: по сообщению Euronews, в течение 24 часов было запущено около 1000 дронов, поразивших гражданскую инфраструктуру от Львова на западе до Одессы на юге. Погибли по меньшей мере семь человек, десятки раненых; во Львове пострадала историческая церковь XVII столетия. «Иранские «Шахеды», модернизированные Россией, ударяют по церкви во Львове – это абсолютное извращение», – сказал Зеленский.
Нефтяные доходы "дают России чувство безнаказанности и возможность продолжать войну", подчеркнул украинский президент, призвав партнеров "останавливать и блокировать танкеры теневого флота, а не просто отпускать их". Зеленский напомнил, что Украина со своей стороны уже ввела санкции против 91 судна теневого флота и 225 капитанов танкеров из 11 стран.
Украинская стратегия ударов по НПЗ остается наиболее эффективным инструментом давления
На фоне глобальной нефтяной турбулентности следует подчеркнуть, что именно Украина создала одну из наиболее эффективных моделей экономического давления на Россию, не требующую санкционных решений Вашингтона или Брюсселя. Кампания дальнобойных дроновых ударов по российской нефтяной инфраструктуре – перерабатывающим заводам, хранилищам, портам, трубопроводам – стала, по сути, «санкциями действия».
По данным аналитической компании Kpler, объемы переработки нефти в России в сентябре-ноябре 2025 года снизились до примерно 5 миллионов баррелей в сутки (на 335 тысяч меньше год к году), причем больше всего пострадало производство бензина. Стратегия изменилась качественно: как замечали аналитики Kpler, «Украина больше не пытается просто повредить НПЗ – она пытается их дезорганизовать», повторяя удары каждые две-три недели, чтобы сделать невозможным ремонт. Международное энергетическое агентство прогнозировало, что последствия этих ударов будут сдерживать переработку, по меньшей мере, до середины 2026 года.
Научная статья в Journal of Strategic Studies (2026), посвященная анализу эффективности украинских дроновых ударов по нефтяной инфраструктуре России за период 2022-2025 годов, подтвердила высокую стратегическую эффективность этой кампании при минимальных затратах по сравнению с конвенционными авиационными ударами. Это важный вывод для всей концепции асимметричной войны: страна, не имеющая стратегической авиации, способна наносить стратегический удар по экономике агрессора.
Война в Иране заставляет пересмотреть архитектуру глобальных энергетических санкций
Нынешний кризис обнаружил фундаментальную уязвимость санкционной политики Запада: он оказался зависим от стабильности глобального нефтяного рынка, которую Запад сам и взорвал. Как отметили авторы анализа для Atlantic Council, «Вашингтону не следует путать управление рынком со стратегической политикой. Первое – это экстренная реакция. Второе – риск наградить агрессора в Украине в самый неудачный момент». Международный валютный фонд прогнозирует рост российской экономики в 2026 году на уровне 0,8%, а дефицит бюджета остается повышенным из-за ослабления экспортных доходов.
В то же время The Moscow Times отмечало, что если цены на нефть продержатся на уровне 70–90 долларов за баррель в течение года, Россия может получить от 20 до 55 миллиардов долларов дополнительные доходы по сравнению с бюджетными прогнозами. Длительный рост цен обычно тормозит глобальную экономику, сокращая спрос и снижая цены. Но пока конфликт в Персидском заливе не завершится, у Путина есть окно возможностей для пополнения военной казны.
Для Украины и ее союзников ситуация требует нескольких неотложных шагов. Во-первых, временное ослабление санкций должно остаться как раз временным: как подчеркнул Зеленский, любое системное смягчение ограничений – это прямое финансирование войны против Украины. Во-вторых, Европейский Союз, удерживающий санкционную линию, нуждается в усилении координации с Вашингтоном, а не односторонних уступок, разрушающих трансатлантическое единство. В-третьих, кампания украинских дальнобойных ударов по российской нефтяной инфраструктуре заслуживает большей поддержки и легитимации – именно эти «санкции действия» оказались наименее уязвимыми к колебаниям глобальной конъюнктуры.
Нефтяной феномен Operation Epic Fury – наглядная иллюстрация того, как тесновато переплетены современные конфликты. Война в Персидском заливе перетекает в войну в Украине из-за глобального нефтяного рынка, и ни одна изолированная стратегия – ни санкции без координации, ни военные операции без оценки побочных эффектов – не способна решить проблему. Украина, которая четыре года подряд противостоит финансирующему себя нефтедолларам агрессору, знает это лучше любого. Именно поэтому голос Киева в глобальных дискуссиях об энергетической безопасности должен звучать громче.
