Польские скрепы: куда идет республика?

Польское общество живет, как на качелях, каждый раз ожидая выполнения избирательных обещаний правящей партии «Право и Справедливость».

Финансовая помощь семьям с детьми, запрет на аборты даже в медицинских целях, уменьшение пенсионного возраста, запрет на освещение работы парламента для СМИ — польское обществе живет, как на качелях, каждый раз ожидая выполнения избирательных обещаний правящей партии «Право и Справедливость» (ПиС), которые часто нарушают и права человека, и европейское законодательство. Польша уже не является тем европейским образцом демократии, которому мы так активно старались подражать. Сегодняшняя Польша — это праворадикальные настроения, неприятие всего, что отличается от «нормы», диктаторские замашки главы ПиС Ярослава Качиньского — де-факто и главы правительства, и президента страны — и превращение гражданского государства в клерикальное.

О том, что ситуация в польском обществе выглядит серьезнее, чем хотелось бы многим обывателям, свидетельствуют не только протесты оппозиции на улицах Варшавы, Кракова и других городов, но и оценки политических экспертов, которые приписывают Качиньскому и Польше огромное влияние на жизнь Европы. Сервис Politico внес Ярослава Качиньского в список 28 политиков, которые будут формировать будущее Европы в 2017 году. В этом рейтинге влиятельности глава ПиС находится на четвертом месте, уступив мэру Лондона Садику Хану, шефу авиакомпании Ryanair Майклу О’Лири и председательнице крайне правой партии «Альтернатива для Германии» Фрауке Петри. Журналисты называют Качиньского «водителем с заднего сидения», потому что ему удается единственному из 460 депутатов официально единолично принимать все самые важные решения для страны. Даже Европа ему — не указ. Критику со стороны Европейской комиссии он с легкостью переводит в личные победы и называет это вмешательством во внутренние дела Польши. И может себе это позволить. Ведь после реализации Brexit Польша станет пятой страной в Европе по количеству жителей и седьмой экономикой Старого света. Брюссель и Берлин будут нуждаться в Варшаве.

И если все это вещи прагматичные и даже прогнозированные, то сам Ярослав Качиньский, задающий ритм не только политической жизни, но и традиционному общественному укладу, для многих в Польше остается феноменом непонятным. Многие, чтобы понять, чего ждать от Качиньского в перспективе, пробуют анализировать его. Как так произошло, что он держит власть в стране, ни будучи ни премьером, ни президентом? Одинок, никогда не был женат, 67 лет, первый банковский счет открыл в 2009 году, т. е. в возрасте 60 лет, не умеет водить автомобиль, лучшим отдыхом искренне называет просмотр родео по телевизору, любит сладкое и живет с котами. Писатель Анджей Стасюк в интервью для польского Newsweek так охарактеризовал этот случай: «Глава партии в тапочках, который поглаживает кота и смотрит ночью по телевизору родео. Разве можно было придумать что-нибудь лучше? Смесь позднего Чаплина и раннего Беккета». И тем не менее, «именно этот человек держит под каблуком страну с населением почти 40 миллионов. И не надо говорить, что вас это не касается», — там же восклицает другой писатель Евстахий Рыльски.

Можно сказать, что ПиС поддержали две большие группы польского общества. Первая — те, кто услышал от сторонников и самого Качиньского о возрождении былой Польши, сильной, самодостаточной, которая будет развиваться по собственному сценарию, а не навязанному Европой; в которой девиз «Бог. Честь. Отчизна» не будут пустыми словами, а наполнятся настоящим смыслом; в которой семья будет главным элементом и т. п. Речь идет о Польше, лишенной либеральной идеи и европейских ценностей, о Польше маргинальной, приверженцев которой последние восемь лет власти не слушали и не хотели слышать. А Качиньский не только их услышал, но и стал говорить их словами и смыслами.

Вторая группа — те, кому надоела стабильность. Как бы глупо это не звучало, но это не были сторонники ПиС в чистом виде, а именно люди, которые ждали перемен и хотели хоть что-то изменить в своей жизни. По какой-то чудовищной наивности они проявили не гражданскую позицию, а чистый инфантилизм в избрании власти. Теперь они не признаются в своем выборе, рассматривают вариант эмиграции и уверены, что если останутся, то в следующий раз проголосуют иначе.

Популизм, национализм на грани радикализма, отмежевание от реальных политических процессов и создание своей картины мира вне этого самого мира — это внутренние вызовы, с которыми Европа будет сражаться или мириться в ближайшее время. И если старые демократии это выдержат, то молодые, которым не больше 25 лет, могут пошатнуться и провалиться в ненависть и старые порядки. То, что происходит в Польше, отнюдь не ново, это скорее тенденция, характерная для всей Европы. Но есть нюансы. Каждый год из страны выезжают молодые люди в возрасте до 35 лет, с высшим образованием, знанием языков и надеждой заработать больше, чем в самой Польше. Каждый год их количество растет. Согласно Центральному статистическому офису в Польше, возможность иммиграции рассматривает каждый пятый поляк. В прошлом году страну покинуло 2,4 млн граждан. Если учесть темпы иммиграции и демографический кризис, пик которого придется на 2020 год, уменьшение пенсионного возраста, то наполнять бюджет будет все труднее. Без рабочих рук из других стран не обойтись. И вот здесь появляется первый камень преткновения: украинцев, белорусов, вьетнамцев, китайцев здесь не ждут; «Польша для поляков» говорят сторонники правящей партии, но миллион рабочих мест в сельском хозяйстве, строительстве, пищевой промышленности и сервисе кто-то должен заполнить. Местные за эти деньги работать не хотят, они едут на аналогичные работы в Германию и Нидерланды, Великобританию и скандинавские страны, где платят больше. И тут «политика ненависти» могла бы сыграть с Польшей злую шутку, но не сыграет. Пока у соседей война и инфляция, они будут ехать в Польшу и наполнять бюджет. В 2015 году, согласно информации Национального банка Польши:

Да, чужих здесь не любят, но если выбирать между беженцами из Сирии и работниками из Украины, которые быстро учат язык, не требуют специальных условий и качественно выполняют свою работу, то выбор очевиден. Чужаки с каждым годом станут все активнее наполнять бюджет, молодые образованные поляки — все активнее будут выезжать, а власти будут пытаться любой ценой задержать их, не поднимая зарплат, но субсидируя социальные выплаты и проповедуя христианские ценности. Удивительный нюанс: Польша — католическая страна, где влияние костела на общество очень велико (вспомним хотя бы закон о запрете абортов по медицинским показаниям, после изнасилования и т. п., подготовленный лоббистами католической церкви), но в Польше до сих пор нет церковного налога, хотя 92,2% поляков признают себя католиками. Но Крещение и первое Причастие не делают из поляка практикующего католика, а уж о том, чтобы платить налоги — не может быть и речи. Предыдущее правительство готово было поменять архаичную систему и уже были достигнуты принципиальные договоренности с католическим епископатом о том, чтобы Церковный фонд наполняли граждане. Но уже в 2016-м — 1050-м юбилейном году крещения Польши — ПиС решил, что не стоит давать гражданам возможность самим решать, платить ли им 0,5% налога на поддержку церкви, чем фактически лишил церковь реальной поддержки, оставив за собою право самому заботиться о ней.

А что же сами обыватели? У них на носу праздники. Самые сильные традиции у поляков — это время рождественских каникул, время для семьи и отдыха. Сейчас их больше волнует возможность по хорошей цене купить грибы для традиционного рождественского борща, рыбу и провести спокойные выходные в кругу близких. Общество, и то старшее поколение, уставшее от дефицита во времена Польской Народной Республики, и то молодое, привыкшее к возможности выбирать то, что нравиться, вряд ли захочет отказываться от коммерциализации праздника. «Бог. Честь. Отчизна» очень важны каждому поляку, но он не променяет их на возможность поехать на Рождество к родственникам в Лондон, покататься на лыжах в Австрии или встретить Новый год на Занзибаре (ведь там очень дешево!). Он будет искренне верить в идеалы построения сильного государства и независимой страны, пока это не повлияет на его личный комфорт, к которому за 25 лет независимости он успел привыкнуть.

Фото: EPA