Легкая критика КНР по поводу разговора Трампа с Тайванем — это проявление общественного национализма, контролировать который правительство не может, пишет американский журнал Foreign Policy.
Есть причина, почему порывистый разговор Дональда Трампа с президентом Тайваня Цай Инвэнь заставил экспертов рвать на себе волосы. Нарушение Трампом дипломатических протоколов в данном случае не было простой формальностью.
Тайвань, или Китайская Республика, была основана партией Гоминьдан, представители которой бежали на южные острова в 1946—1950 годах.
В республике по-прежнему утверждают, что являются законным преемником китайского государства. Публично и Тайвань, и КНР привержены идее единого Китая — они просто расходятся во мнениях о том, каким он должен быть. Это публичное положение вещей, тем не менее — миллионы тайваньцев, особенно молодых, готовы признать возможность полной независимости.
Все это представляет собой гигантский хаос политических эвфемизмов и конкурирующих историй. Исторические претензии КНР на остров более поверхностны, чем демонстрирует его собственная пропаганда. Кстати, как и с обширными отрезками приграничных районов страны в других местах. Аргумент, что демократическое государство должно отказаться от суверенитета ради далекой и нелюбимой тирании, глубоко неубедителен.
Насильственная вторжение было бы публичной катастрофой для Китая — его планом всегда было добиваться долгосрочного политического примирения. Множество элементов партийной пропаганды являются несущественными для большинства китайцев. Тайвань не воспринимается как их территория.
На государственном же уровне несчастная и горькая часть китайских националистов отрицает 60 лет реальности и способность тайваньцев решать свое будущее. Этот национализм не исчезнет в одночасье. Если Коммунистическая партия исчезнет завтра, китайцы все равно будут пренебрежительно относится к тайваньским устремлениям к независимости.
Со стороны Америки к этому вопросу нужно подходить крайне осторожно, с уважением и соблюдением дипломатического протокола. Есть риски спутать гнев Пекина с подлинным общественным гневом — и это сила, которой Пекин может иногда манипулировать, но не в состоянии полностью контролировать.
