Координатор общественного движения «Нет коррупции на транспорте» Александр Захаров — о том, что изменилось за год на Одесской таможне и на что рассчитывать после увольнения Юлии Марушевской.
В среднем из одесских портов в сутки выходит 600−800 груженых машин. Если в прежние годы — до Юлии Марушевской и работы грузинской команды — среднее время оформления одной машины достигало иногда 30 часов, то за год нашей общей работы мы довели этот показатель до 30 мин.
Раньше каждая такая процедура — это было вымогательство денег. Заплати и езжай или стой, если платить не хочешь. Была системная коррупция. Каждый таможенник требовал с одной машины $ 100, которые ему нужно было передать начальству наверх. И что-то объяснять, доказывать, писать начальнику таможни было бесполезно. Машины стояли без оформления, пока не дашь взятку. Теперь так взятки не выбиваются — на них просто нет времени.
Каждый таможенник требовал с одной машины $ 100, которые ему нужно было передать начальству на верх. И что-то объяснять, доказывать, писать начальнику таможни было бесполезно.
Марушевская работала всего год. Но и до нее мы создавали группы быстрого реагирования, которые приезжали и особо наглых таможенников ставили на место. Сейчас мы готовы к тому, что будут попытки отыграть все назад. Многое будет зависеть от того, какого начальника таможни пришлет Роман Насиров. Если он будет готов честно разговаривать и честно работать, мы ему поможем. Если он приедет устанавливать «планы по инкассациям» работникам таможенных постов, он долго не продержится. Мы ему работать не дадим.
Если говорить о том, что не удалось сделать грузинской команде, я бы выделил проект «Открытое таможенное пространство». Мне кажется, этот проект был изначально невыполним. Делать реформу в рамках одной взятой таможни, тогда как вся остальная таможня в стране не реформируется, — это зря потраченные усилия. Это было сразу понятно.
Руководить год таможней в Одессе Марушевская смогла, находясь за спиной у губернатора Саакашвили. Фото: pushkinska.net/
А разве можно было ждать что-то иное? Ведь мы до сих пор работаем по Таможенному кодексу Януковича-Азарова. Ими все было сделано и написано так, чтобы выбивать взятки с транспорта, экспедиторов и таможенных брокеров. Вся система в ГФС построена еще Игорем Калетником. В ведомстве работает много его людей. И даже ходят слухи, что Калетник по скайпу из Москвы иногда присутствует на селекторных совещаниях, которые проходят в ГФС.
По большому счету, Саакашвили и Марушевской случайно дали управлять таможней. Нельзя реформировать одну региональную таможня, не изменив законы. Таможня — это госслужба, она должна четко выполнять функции, предусмотренные законодательством. Таможенник может действовать только тогда, когда ему это выписали четким и понятным языком.
Но самая главная проблема — это коррупция. Рядовой инспектор получает около 2 тыс. грн, начальник таможни — около 6 тыс. грн. У Марушевской в подчинении 1,5 тыс. человек. Их нужно было заставлять не брать взятки. Это сложно. И это проблема не только одной Марушевской, а всей системы.
